Я расчесала волосы и собрала их настолько аккуратно, насколько позволяли обычные шпильки. Привычная причёска без магической поддержки не получилась: несколько прядей сразу выбились у висков, а волосы на затылке лежали слишком мягко. Я поправила их ещё раз, увидела тот же результат и отложила расчёску.

Вчера я бы не вышла так даже к завтраку с мужем.

Сегодня мне было важнее узнать, зачем Дора Довнар сидит внизу.

Я покинула спальню и прикрыла дверь, стараясь не шуметь.

В коридоре никого не оказалось. Издалека доносились голоса слуг, а музыка звучала уже тише: судя по времени, гостей скоро должны были приглашать к ужину.

До лестницы я дошла без труда, но после первых ступеней слабость напомнила, что Бельтран не всё придумал ради удобства.

Пришлось крепче взяться за перила и спускаться медленнее. Под ладонью дерево было прохладным и совершенно обычным.

Я ловила себя на том, что теперь проверяю отсутствие магии почти во всём, к чему прикасаюсь.

На площадке между этажами я остановилась перевести дыхание. Вернуться ещё можно было.

Бельтран приказал мне оставаться наверху, и я прекрасно знала, какой будет его реакция, если он обнаружит меня возле зала. Раньше одного этого знания хватило бы, чтобы я развернулась.

Глава 30

Но раньше он не отдавал моё место другой женщине. По крайней мере, я ещё надеялась, что не отдавал.

Я свернула к боковой лестнице, которой пользовались слуги. Так можно было попасть к столовой, не проходя через главный зал. Чем ниже я спускалась, тем сильнее менялся дом: запах простой еды из моей спальни уступил ароматам жареного мяса и пряностей, в воздухе появилась смесь духов, воска и цветов, а приглушённые наверху голоса превратились в знакомый гул приёма.

На первом этаже пришлось пропустить двух лакеев с подносами.

Я отступила в нишу и вдруг почувствовала себя в собственном доме посторонней, которая вынуждена прятаться от слуг, чтобы выяснить, кто сидит за её столом.

Это ощущение оказалось настолько неприятным, что я перестала красться.

Я вышла из ниши и направилась к столовой обычным шагом. Первый встретившийся лакей едва не выронил поднос. Второй успел поклониться, но его взгляд метнулся в сторону зала, словно он уже прикидывал, сколько секунд понадобится, чтобы предупредить герцога.

Я остановила его прежде, чем он сделал выбор.

— Не нужно никого звать. Я только посмотрю, всё ли готово к ужину, — сказала я достаточно спокойно, чтобы распоряжение звучало привычно.

Лакей поклонился ещё ниже и отступил.

Двери столовой были открыты. За длинным столом пока никого не было, и слуги заканчивали последние приготовления: поправляли приборы, зажигали свечи, расставляли блюда. Я знала этот стол настолько хорошо, что могла определить места почти всех постоянных гостей ещё до того, как увидела карточки.

Собственное место искать не требовалось.

Три года я сидела справа от Бельтрана. Иногда за столом собирались четыре человека, иногда двадцать, но мой стул оставался там же.

На одном подлокотнике была тонкая царапина, которую я однажды пыталась вывести воском, а потом перестала замечать. Бельтран любил перед началом ужина класть возле моего прибора короткие записки: имя особенно скучного гостя, предупреждение о теме, которую лучше не затрагивать, иногда язвительное замечание, после которого мне приходилось прятать улыбку за бокалом.

Сейчас возле знакомой царапины лежала карточка с чужим именем.

Я подошла ближе, потому что всё ещё надеялась неправильно прочитать несколько букв.

Дора Довнар.

Пальцы, которыми я держалась за спинку соседнего стула, онемели от слишком сильного нажима. Слуги продолжали двигаться вокруг меня, но их шаги и звон приборов вдруг начали раздражать своей обычностью. Никто не выглядел удивлённым.

Никто не спрашивал, почему место герцогини приготовлено для незамужней дочери одного из гостей. Значит, распоряжение было получено заранее и казалось всем достаточно законным, чтобы исполнить его без вопросов.

Я заставила себя разжать пальцы.

Карточка всё ещё ничего не доказывала. Бельтран мог изменить рассадку. Мог существовать деловой повод посадить Дору рядом с собой. Возможно, моё место вообще перестало считаться моим после того, как муж решил, что я не спущусь к ужину. И всё же на карточке у моего места стояло имя другой женщины.

Глава 31

Последнее объяснение было самым простым и почему-то самым болезненным.

Он не оставил мой стул пустым.

Если бы Бельтран действительно думал только о моём здоровье, можно было бы ожидать, что отсутствие жены останется заметным. Вместо этого пространство рядом с ним уже заняла другая женщина ещё до того, как гости сели за стол.