Еще бы! Ей не приходилось стоять за дверью собственного дома и гадать, обсуждают ли её в качестве следующей жены:

— В двенадцать лет я простудилась. Мама до сих пор считает это пятном на семейной репутации.

Кто-то из гостей рассмеялся. Смех был коротким, светским, ничем не примечательным, но от него мне стало хуже, чем от перечисления болезней.

Происходящее не казалось этим людям чудовищным.

Они сидели в доме живой герцогини, пили её вино, готовились ужинать за её столом и с удовольствием обсуждали здоровье другой женщины.

Я перенесла вес на другую ногу и почувствовала, как край туфли натирает пятку. После двух дней в постели даже стоять оказалось утомительно, однако вернуться наверх я уже не могла. Мне нужно было услышать хоть что-нибудь, что вернёт происходящему нормальный смысл. Нормальный смысл нашёлся через несколько секунд — и оказался хуже любого подозрения.

Глава 33

Бельтран словно почувствовал мою отчаянную потребность и почти дал мне желаемое.

— Мы ведём предварительный разговор, — напомнил он господину Довнару, когда тот заговорил о давних связях семей.

В голосе мужа появилась та сухая твёрдость, после которой собеседники обычно вспоминали, что Бельтран не любит, когда за него принимают решения.

— Я не давал вам обещаний и не позволял считать сегодняшнюю встречу договорённостью. Не заставляйте меня объяснять это второй раз, — добавил Бельтран.

Облегчение оказалось мгновенным и таким сильным, что мне пришлось прислониться плечом к стене.

Предварительный разговор.

Этих слов мне хватило, чтобы на несколько секунд стало легче. Муж всего лишь посадил другую женщину на моё место, заранее запросил её родословную и теперь выяснял, насколько здоровыми будут её дети, но я услышала, что он ещё ничего не обещал, и обрадовалась.

От стыда захотелось спрятать лицо.

Господин Довнар после предупреждения заговорил осторожнее. Он заверил Бельтрана, что прекрасно понимает необычность семейного положения и именно поэтому не настаивает на официальном характере встречи.

Последние слова повисли в комнате неприятной паузой, и её нарушил Анхальт.

До этого он, похоже, занимался собственными бумагами и не вмешивался в разговор. Теперь его голос прозвучал лениво, но после вчерашнего вечера я уже знала, насколько мало эта ленца говорит о его внимании.

— Семейное положение герцога настолько необычно, что для его обсуждения понадобилась родословная молодой женщины? — поинтересовался Анхальт. Вежливость вопроса плохо сочеталась с его содержанием. — Любопытно. Обычно живую жену считают довольно убедительной особенностью семейного положения.

В комнате стало тихо.

Я зажала губы, потому что совершенно не вовремя захотелось рассмеяться. Не от веселья — скорее от злого облегчения: хотя бы один человек за этой дверью слышал тот же абсурд, который слышала я.

Господин Довнар ответил не сразу. Когда он всё-таки заговорил, прежней довольной уверенности в голосе стало меньше.

— Мои семейные обстоятельства не имеют никакого отношения к делам главы тайной канцелярии. Поэтому с вашего позволения я продолжу, — сухо заметил Бельтран.

— Тогда вам повезло, — отозвался Анхальт всё с той же ленивой вежливостью. По звуку он закрыл папку. — Я приехал именно по делу и могу продолжать им заниматься, пока вы не начнёте нарушать законы. Постарайтесь не отвлекать меня вторым.

Смеха на этот раз не последовало.

Я представила господина Довнара, который ещё минуту назад с гордостью перечислял достоинства собственной крови, и впервые за весь вечер мне стало немного легче дышать.

Бельтран не поддержал Анхальта, но и спорить с ним не стал. Он вернул разговор туда, куда хотел сам, и от этого короткое облегчение исчезло.

Глава 34

— Осторожность необходима именно из-за положения моей жены, — произнёс муж. Его голос оставался ровным, почти деловым, словно речь шла о неожиданно обнаруженном недостатке семейного поместья. — До вчерашнего вечера мне не было известно, насколько серьёзно её состояние. Определённые симптомы существовали и раньше, но их природу от меня фактически скрывали.

Сначала я решила, что ослышалась.

Вчера Бельтран сам перечислил мои жалобы: зачарованная причёска жжёт кожу, украшения душат, платья колются, от некоторых десертов болит живот.

Он помнил их достаточно хорошо, чтобы использовать против меня как доказательство постоянных капризов. А теперь рассказывал посторонним людям, что болезнь от него скрывали.

Плечо, которым я опиралась о стену, напряглось. Я перестала замечать натёртую пятку и усталость после лестницы; вместо них осталось только неприятное давление ногтей на ладонь.

Один из гостей напомнил, что магическая аллергия могла проявиться внезапно и сама герцогиня до вчерашнего дня не знала диагноза. Я почти благодарно повернула голову к двери, хотя понятия не имела, кто это сказал.

Бельтран ответил сразу: