— Диагноза она не знала. Однако жалобы были. Если бы мне объяснили, что за ними может стоять реальная опасность, вчерашнего не произошло бы.

Я закрыла глаза.

Он говорил так, будто существовал ещё кто-то, обязанный объяснить ему мои слова. Врач, слуга, придворный маг — кто угодно, кроме женщины, которая несколько раз говорила мужу, что ей больно.

Особенно ясно вспомнилось его вчерашнее: «Ты прекрасно дышишь». Я тогда уже почти не могла стоять, а Бельтран смотрел на меня и всё равно решил, что знает правду о моём теле лучше меня.

Дора первой вернула разговор к себе.

— Мне очень жаль герцогиню, — произнесла она тише, и в её голосе не было ничего, за что я могла бы её возненавидеть. От этого становилось только хуже. — Я не представляю, как можно жить, когда самые обычные чары причиняют боль. Я бы, наверное, боялась даже собственного платья.

— Надеюсь, вам никогда не придётся это проверять, — мягко ответил Бельтран.

Всего лишь вежливость. Я понимала это и всё равно почувствовала, как к лицу приливает жар.

Вчера он увидел меня без чар и отвернулся. Сегодня приказал остаться наверху, потому что после болезни я выглядела недостаточно хорошо для приёма. А внизу сидела девушка, которая не могла представить жизни без магии и которая выглядела безупречно.

Господин Довнар, будто ему мало было перечисленных достоинств, с довольством добавил, что о внешности дочери говорить вообще излишне. Красота почти натуральная. Только чуть-чуть подчеркнутая по последней моде.

— Если даже убрать всю магию, вы не найдете различий, — заметил господин Довнар с гордостью.

Дора мягко упрекнула отца в пристрастности, и несколько гостей снова засмеялись.

Я больше не хотела слышать.

Не потому, что получила ответ. Я боялась получить следующий.

Ещё немного — и кто-нибудь спросит Бельтрана, считает ли он Дору красивой.

Глава 35

Или он сам начнёт сравнивать то, что сидит перед ним, с тем, что оставил наверху. Я уже знала достаточно: он действительно рассматривал другую женщину.

Пусть пока «предварительно», пусть ничего ей не обещал, но сама возможность новой жены обсуждалась в моём доме до того, как Бельтран нашёл в себе мужество обсудить её со мной.

Я осторожно отступила от двери.

Из гостиной снова донёсся шелест бумаги, а голос Доры стал ближе, словно девушка поднялась со своего места.

— Вот родословная, которую вы просили, ваша светлость, — сообщила она Бельтрану. По лёгкому напряжению в голосе я поняла, что прежний разговор смутил и её. — Отец заставил перепроверить все заверения дважды. Он сказал, что при таких обстоятельствах одной ошибки будет достаточно, чтобы нас сочли мошенниками.

Я уже собиралась сделать следующий шаг, когда в комнате неожиданно стихло движение.

— Подождите, госпожа Довнар, — остановил её Анхальт.

Ленца исчезла из его голоса настолько резко, что я сама замерла в коридоре.

Господин Довнар спросил, что привлекло внимание главы канцелярии, и теперь в его тоне слышалось раздражение человека, которому слишком долго мешают демонстрировать безупречный товар.

Анхальт не стал отвечать сразу. Несколько секунд из гостиной доносилось только едва слышное потрескивание магических светильников, а потом он попросил:

— Держите документ под светом. Печать слишком тщательно оформлена для бумаги, которую, по вашим словам, просто перепроверили перед поездкой.

Я перестала отступать.

Это уже не имело отношения к Бельтрану и его поискам новой жены. Именно поэтому я могла бы уйти с чистой совестью, но в голосе Анхальта появилось то же сосредоточенное спокойствие, с которым вчера он заметил моё падение раньше людей, стоявших ближе.

Я сместилась к дверной щели, стараясь не коснуться створки, и впервые увидела часть гостиной.

Дора стояла возле стола.

Она действительно была очень красива, и признать это оказалось проще, чем я ожидала. Светлые волосы были уложены в сложную высокую причёску, кожа выглядела ровной и будто подсвеченной изнутри, а большие глаза казались ярче благодаря тонким чарам. По платью при каждом движении пробегало золотистое мерцание, собиралось у талии, скользило к плечам и мягко высвечивало лицо.

До вчерашнего вечера я тоже носила подобные плетения.

Теперь даже с расстояния от их сияния по предплечьям прошло неприятное покалывание. Я невольно отодвинулась от проёма на несколько сантиметров, и ощущение ослабло.

Магия Доры была далеко и не могла причинить мне настоящую боль, однако собственная кожа уже не позволяла забыть, что для меня всё это закончилось.

Рядом с девушкой стоял Бельтран. Он смотрел не на её лицо, а на родословную, которую Дора держала обеими руками. По краям плотного листа тянулись светящиеся линии, соединяя имена и родовые гербы. Родословная Доры была не просто бумагой: она светилась активной магией прямо передо мной.

Глава 36