— Мне не нравится оставлять тебя здесь со всем этим. Почему бы тебе не позволить мне разобраться? Или я найму бригаду. Тебе даже пальцем шевелить не придется.

Какой же он все-таки невероятно заботливый.

Я наклонилась и коснулась его губ своими.

Не отстраняясь, сказала:

— Я справлюсь.

Мне хотелось, чтобы Остин видел во мне сильную женщину, которая умеет стоять на собственных ногах.

Он притянул меня еще ближе.

— Ты ведь не одна, понимаешь? У тебя есть я. И я всегда буду рядом.

От этих слов меня пробрало прямо до сердца.

Оно болезненно сжалось.

— Я знаю. И ужасно благодарна тебе за это. Но теперь мне действительно нечего бояться. К тому же со мной будет Блю, так что я не одна.

Остин на секунду прикрыл глаза, будто то, что он собирался сказать, причиняло ему физическую боль.

— Ладно. Но держи телефон рядом. И пообещай, что позвонишь, если передумаешь. Или тебе станет скучно. Или захочешь есть. Или… вообще по любому поводу.

Я улыбнулась, поднялась на носочки и снова его поцеловала.

На этот раз дольше.

Горячее.

— Спасибо. Я люблю тебя, Эй.

— И я тебя люблю, Зажигалка.

Я проводила его до двери.

— Запри за мной, — велел он.

— Обязательно. А теперь иди уже.

Я закрыла за Остином дверь и повернула замок.

Потом посмотрела на Блю.

— Ну что, приступим?

Я подключила телефон к Bluetooth-колонке, которая каким-то чудом пережила разгром, и врубила кантри, которое Остин терпеть не мог.

Следующий час я один за другим набивала мусорные пакеты разорванной одеждой, порванными фотографиями и разбитыми безделушками.

Некоторые вещи восстановить было невозможно.

Я не сдержала пары слез, когда опустилась на колени, собирая осколки керамического яблока, которое папа подарил мне в двенадцать лет, после того как я сказала ему, что хочу стать учителем.

Вытерев глаза, я напомнила себе, что это всего лишь вещи.

А вещи можно заменить.

Я резко подняла голову, услышав низкое рычание Блю.

— Что такое, малыш?

И тут застыла.

К горлу прижалась холодная сталь.

— Привет, Картер.

Я слишком хорошо знала этот голос.

Но никогда прежде не слышала в нем такой пугающей пустоты.

Мозг будто отказывался понимать происходящее. Словно сигналы между нейронами просто перестали проходить.

— Кайл? Что?..

Я замолчала, потому что даже не знала, что именно хочу спросить.

«Что ты делаешь?» или «Почему?» в этой ситуации звучало нелепо.

Лезвие сильнее впилось в кожу.

— Я хочу, чтобы ты очень медленно встала.

Блю снова зарычал и сделал шаг к нам.

— Отзови эту паршивую шавку, иначе я перережу тебе горло, а потом вспорю ему брюхо.

По щекам потекли горячие слезы, от ярости, страха и горя одновременно.

Дрожа всем телом, я медленно поднялась.

— Все хорошо, Блю. Все хорошо. Стоять.

Блю заскулил, но остановился.

Кайл одной рукой резко дернул меня на себя, прижимая спиной к своей груди, а другой схватил колонку и швырнул ее об стену.

Она разлетелась вдребезги.

В комнате воцарилась тишина.

— Вот и правильно. Все просто замечательно. Я всего лишь немного повеселюсь с твоей мамочкой. Она ведь так и не позволила мне забраться между этих ног.

Желчь подступила к горлу, когда Кайл провел ножом вниз, между моих грудей.

Я дышала короткими, рваными вдохами, а перед глазами все слегка поплыло.

Как это вообще мог быть Кайл?

В памяти вспыхивали картинки: он развалился у меня в гостиной, мы едим мороженое и смотрим дурацкие ужастики.

Наше первое свидание.

Как он нервничал, путался в словах и при этом вел себя безукоризненно вежливо.

Это был не тот человек, которого я знала последние два года.

С трудом подавив подкатившую к горлу кислоту, я спросила:

— Это все время был ты?

Кайл хмыкнул — мерзко, зловеще.

— Ты всегда меня недооценивала, Картер.

— Но у тебя было алиби на тот вечер, когда в моем классе появились фотографии.

Голос дрожал, руки тряслись, а я лихорадочно искала выход. Любой выход.

Лезвие ножа начало вспарывать ткань моей блузки.

Нет. Нет-нет-нет. Этого не может происходить.

— Ты хоть представляешь, как легко накачать человека таблетками, Картер? Достаточно растолочь пару снотворных и подсыпать приятелю в пиво и вдруг ему так хочется спать, что он остается у тебя на диване на ночь. А диван стоит прямо возле твоей спальни, поэтому, когда его допрашивает полиция, он говорит, что ты никак не мог выйти из дома так, чтобы он ничего не услышал. К тому же я рассказал ему, какая ты расчетливая сучка, которая только дразнит мужиков и не дает, так что помогать тебе он в любом случае не горел желанием.

Зазвонил мой телефон, но Кайл сильнее прижал лезвие к моей коже.

— Не-а. Никаких телефонов.