— Молодую женщину зовут Картер. И нет, аллергий у нее нет. А теперь можете, наконец, сказать нам, какого хрена происходит?

Врач-придурок даже не моргнул из-за моего тона и ругани. Будто я вежливо сказал ему: «Будьте добры, сэр».

— Картер понадобится операция. У нее коллапс легкого, оно не расправляется самостоятельно, и мы полагаем, что нож мог повредить легкое так, что потребуется хирургическое вмешательство.

— Но она будет в порядке? — спросил Форд.

Я держал себя в таких тисках, что казалось, еще немного и какая-нибудь мышца просто порвется.

Врач посмотрел на Форда. На лице та же непроницаемая маска.

— Пока слишком рано говорить.

Боже, как же я ненавидел эти слова.

— Но мы сделаем все возможное. Сейчас ее готовят к операции. Когда закончу, приду и поговорю с вами.

Я шагнул вперед.

— Док?

Я протянул руку.

Когда он пожал ее, я рывком подтянул его ближе и тихо, с совершенно недвусмысленной угрозой в голосе, произнес:

— Я люблю эту девушку. Она — весь мой гребаный мир. Так что вы сделаете все, абсолютно все, что только сможете придумать, чтобы ей помочь. Поняли меня?

Кадык врача дернулся, когда он запрокинул голову, встречаясь со мной взглядом.

Его невозмутимость наконец дала трещину.

— Понял.

— Хорошо.

Я сильнее сжал его ладонь, подчеркивая свои слова, и только потом отпустил.

Он поспешил к двери.

Лиам переминался с ноги на ногу, доставая телефон из кармана.

— Мне нужно позвонить ее родителям.

Он выглядел совершенно потерянным.

— Это их убьет.

Я подошел к нему и протянул руку.

— Дай я. Я сказал ее отцу, что буду защищать ее. Он должен услышать от меня, что я не справился.

Лиам оттолкнул мою руку в сторону.

— Завязывай с этим дерьмом. Ты сделал все возможное, чтобы ее защитить. Даже больше, чем она хотела тебе позволить. Мы все думали, что того типа поймали. Это не твоя вина.

— Я нутром чувствовал, что что-то не так. Не надо было оставлять ее там одну.

Лиам фыркнул.

— Можно подумать, Картер позволила бы тебе решать, что ей можно, а что нельзя. Эта девушка одна из самых упрямых людей, которых я знаю. Виноват здесь только один человек, и он сейчас в тюрьме.

Плечи опустились.

Я знал, что Лиам прав.

Виноват Кайл.

Просто я никак не мог избавиться от чувства вины, которое вцепилось в меня намертво.

Не мог избавиться, но мог хотя бы заткнуться.

Поэтому я просто кивнул Лиаму, и он вышел из комнаты звонить.

Я снова опустился на один из этих до смешного неудобных стульев. Форд сел рядом.

— Он прав, ты же знаешь.

Я только хмыкнул.

— Это не твоя вина.

— Я знаю, что не моя. Меня убивает другое — что я не смог это предотвратить.

— Остин, в этом мире дохрена вещей, которые ты не способен контролировать. И некоторые из них — реально хреновые. Но некоторые — чертовски хорошие. Никогда не знаешь, что выпадет. Единственное, что ты можешь, — тратить силы на то важное, что действительно от тебя зависит.

Я почесал Блю между ушами.

— Я попрошу Картер выйти за меня.

Лицо Форда расплылось в широкой улыбке.

— Вот это как раз отличная вещь, на которой стоит сосредоточиться. И обязательно спроси совета у Тейлор или мамы Картер насчет кольца. Тут лучше не облажаться.

На моем лице появилась слабая улыбка.

— Да уж. Вот это я точно не хочу запороть.

* * *

Дверь комнаты ожидания снова открылась, и внутрь вошли тот же врач и другая медсестра.

По лицу врача невозможно было ничего понять.

Мы все трое поднялись, а Блю насторожился рядом со мной.

— Мисс Маккарти перевели в отделение интенсивной терапии. Операция прошла успешно, но оказалась сложнее, чем мы ожидали. Был поврежден сосуд, чего мы сначала не заметили. Это вызвало внутреннее кровотечение и дополнительную нагрузку на сердце.

— Что это значит? — перебил я, сжимая кулаки по бокам.

Кадык врача дернулся.

— Во время операции у нее остановилось сердце. Нам удалось запустить его снова и найти источник кровотечения. Мы рассчитываем, что она полностью восстановится, но сможем сказать больше, когда она придет в сознание.

Все тело будто онемело, а в ушах зазвенело.

Сердце моей прекрасной, яркой, неугомонной девочки остановилось.

Остановилось.

Из оцепенения меня вывел голос медсестры.

— Если вы готовы, я могу проводить вас в реанимацию.

Мы пошли за ней к лифтам.

Когда двери закрылись, повисла неловкая тишина, которую нарушал лишь звон на каждом проезжаемом этаже.

Я снова и снова сжимал и разжимал кулаки, пытаясь заставить тело расслабиться, а сердце замедлиться.

Бесполезно.

Как только двери разъехались, я буквально наступал медсестре на пятки.

Она провела нас в отделение, где несколько небольших палат располагались вокруг поста медсестер. Остановившись возле закрытой двери, женщина повернулась к нам.