Но эта боль была ничем по сравнению с ранами, которые оставили его последние слова.
— Я не пытаюсь тебя наказать, — дрожащим голосом сказала я. — Я просто пытаюсь сделать то, что считаю правильным.
— Правильным для тебя. Но не для меня, — процедил он, с силой стискивая зубы между словами.
В конечном счете он, наверное, был прав.
Я выбирала свое счастье, а не его.
Но если я сама за себя не поборюсь, то кто?
Уж точно не он.
Мне нужно было наконец выбрать себя.
— Наверное. Мне правда жаль, Остин. Очень.
— Знаешь что, Картер? Не звони мне. Подружиться с тобой было ошибкой. Я сделал это ради Лиама, но это была ошибка.
Сердце разлетелось на осколки, будто миллионы крошечных игл хлынули в кровь, разнося боль по всему телу.
Остин встал, резко оттолкнув стул.
— Ты всю жизнь прожила в своем маленьком наивном пузыре, считая, что мир состоит из солнечного света и радуг и все обязательно сложится именно так, как тебе хочется, просто потому, что ты этого захотела. А если не можешь получить все по-своему, просто выбрасываешь это из своей жизни. Но я тебе не мусор. И, может быть, тебе уже пора наконец повзрослеть.
Его слова обжигали изнутри, но я ничего не ответила.
Просто смотрела на пустой стул, который Остин только что оставил, пока все перед глазами медленно не начало расплываться.
Интересно, что было бы больнее: никогда больше не увидеть своего лучшего друга или провести всю жизнь рядом с человеком, которого любишь всей душой, заранее зная, что он никогда не будет твоим?
Впрочем, решать мне уже не пришлось.
Выбор сделали за меня.
Прошло несколько минут.
Остин не вернулся.
— Наверное, мне тоже пора, — тихо сказала я самой себе, словно эти слова могли заставить тело двигаться.
Медленно, почти механически я достала из сумочки пятидолларовую купюру, чтобы заплатить за сок, и положила ее на стол.
Поднявшись, я заметила на купюре кровавый отпечаток пальца.
Как символично.
Я еще мгновение постояла, оглядываясь по сторонам в глупой надежде, что Остин чудесным образом вернется с извинениями и желанием все исправить.
Но ничего не произошло.
Никого.
Тогда я развернулась и ушла, а по моим щекам беззвучно текли слезы.
19
Картер
Три месяца спустя
Тейлор включила настольную лампу, когда по экрану поползли финальные титры. Мягкий свет выхватил ее на одном конце дивана и Кайла, развалившегося в глубоком мягком кресле. Лучше бы она оставила нас в темноте.
— Итак, раз уж мы официально пересмотрели все фильмы ужасов на планете, может, пожалуйста-пожалуйста, сегодня куда-нибудь выберемся? Сделаем вид, что мы молодые и еще живые?
Тейлор, конечно, преувеличивала. Не все фильмы ужасов мы посмотрели. Но очень многие.
Мне отчаянно хотелось хоть чем-то заглушить боль от потери Остина. А это означало темные комнаты и бесконечные просмотры фильмов, где было полно трупов и ни одной истории о безответной любви.
Похоже, Тейлор уже надоело, что все лето я держу ее взаперти в холодной темной комнате.
— Вообще-то я очень устала. Думаю, сегодня лягу пораньше.
Я изобразила зевок.
— Но вы можете пойти.
Тейлор вскинула руки и раздраженно вздохнула.
— Картер, ты только и делаешь, что спишь и смотришь кино!
На самом деле я почти не спала. Темные круги под глазами должны были быть для нее первой подсказкой.
Каждую ночь я лежала без сна в своей комнате и снова и снова прокручивала последний разговор с Остином, изо всех сил желая повернуть время вспять и забрать свои слова обратно.
Желая вернуть Остина.
Голос Тейлор смягчился.
— Я за тебя переживаю.
Я сглотнула слезы, комом застрявшие в горле.
— Прости, Тей. Знаю, этим летом я была не самой приятной компанией.
Тейлор тут же бросилась ко мне и крепко обняла.
— Ты не плохая компания. Я просто хочу, чтобы ты снова начала бороться за свою жизнь. Найди в себе злость!
Кайл прочистил горло, и я перевела взгляд на его красивое лицо.
— Почему бы мне не сводить вас на ужин? Мексиканская кухня?
Тейлор отпустила меня и захлопала в ладоши, как пятилетний ребенок.
— Да! Чипсы и кесо! Ну же, Картер. Пожалуйста?
Она выпятила нижнюю губу, и я не смогла удержаться от смеха.
— Ладно. Мне только нужно быстренько принять душ и переодеться.
Кайл нерешительно улыбнулся.
— Не торопись. Времени полно.
У меня было ощущение, что он говорит не только о подготовке к походу за мексиканской едой.