Эта девушка умела обращаться со словами, как хирург со скальпелем, одним движением добиралась до самого больного места.

— Ладно.

Я обошел кровать, снял обувь и забрался под одеяло.

Напрягся всем телом, пытаясь думать о последнем бое.

О мужской раздевалке.

Да хоть о чем-нибудь, что поможет моему члену вести себя прилично.

Стоило мне лечь, как Картер тут же придвинулась ближе и устроила неповрежденную сторону лица у меня на груди.

Ее «спасибо» прозвучало приглушенно через ткань футболки.

Я мягко сжал ее плечи.

Долгое время она молчала, и я уже решил, что она уснула, когда в темноте раздался ее голос:

— Мне было так страшно.

— Малышка…

Я не знал, что еще сказать.

Но Картер продолжила:

— Мне было ужасно страшно. Но я все думала обо всем, чего еще не успела сделать. Обо всем, что хочу испытать. О местах, где еще не была. О людях, по которым бы скучала. Прошло всего несколько секунд, но для меня они тянулись часами. Я подумала о тебе. И тогда начала бороться.

Ее слова просто разорвали меня изнутри.

— Я так рад, что ты боролась, Зажигалочка.

Картер подняла лицо к моему.

Между нашими губами осталось меньше сантиметра.

— Я тоже, — прошептала она.

Ее дыхание теплым ветерком коснулось моего лица.

Не знаю, кто из нас первым преодолел оставшееся расстояние.

Она или я.

Но в следующий миг наши губы встретились.

Поцелуй был нежным, почти осторожным, но внутри меня вспыхнул такой огонь, какого я никогда прежде не чувствовал.

Мой язык раздвинул ее губы, и я едва сдержал стон, впервые почувствовав ее вкус.

Мне хотелось больше.

Нужно было больше.

Я хотел ее всю.

И именно поэтому понял, что должен остановиться.

Я заставил себя отстраниться.

Губы все еще покалывало от этой необъяснимой, неоспоримой энергии между нами.

— Спи, — хрипло сказал я, чувствуя, как желание пульсирует по венам.

— Хорошо, — ответила она чуть дрожащим голосом.

Черт.

Что я натворил?

Можно было списать этот поцелуй на эмоции после всего, что произошло сегодня.

Но правда заключалась в другом.

Я слишком долго играл с огнем.

Картер довольно быстро уснула, но даже ее глубокое, ровное дыхание не могло усыпить меня.

Прошло несколько часов, прежде чем я наконец провалился в сон.

Проснулся я от того, что аппетитная задница Картер плотно прижималась к моему болезненно возбужденному члену.

Я тихо застонал.

Моя ладонь лежала на гладкой коже ее живота, опасно близко к краю шортиков.

Черт.

Я медленно перевернулся на спину и попытался осторожно вытащить руку из-под ее шеи.

Картер пошевелилась и начала что-то бормотать во сне.

А потом я отчетливо разобрал слова:

— Не уходи, Остин… люблю тебя.

Я замер.

Уставился на ее лицо.

Глаза закрыты.

Дыхание по-прежнему глубокое и ровное.

Она спала.

А мое тело будто окаменело.

Вдруг стало жарко.

И слегка затошнило.

Мне нужно было отойти.

Подумать.

Как можно осторожнее я выбрался из кровати и прошел в ванную при спальне. Плеснул в лицо холодной водой и уставился на свое отражение.

Мне нужно было убираться отсюда.

Я достал телефон и написал Лиаму, параллельно прополаскивая рот ополаскивателем.

Когда вышел из ванной, замер.

Картер не спала.

Я заставил себя заговорить, но слова прозвучали неестественно сухо:

— Как ты себя чувствуешь?

Она потерла глаза, прогоняя остатки сна. Волосы торчали во все стороны.

— Лучше.

Я убрал телефон в карман и обулся.

— Мне нужно ехать в зал. Лиам зайдет к тебе через пару часов. Сказал, чтобы ты написала ему, если тебе что-нибудь понадобится.

Губы Картер сложились в легкую гримасу.

— Хорошо. С тобой все нормально?

Я переступил с ноги на ногу.

— Да. Все нормально. Просто опаздываю.

— Хорошо… если ты уверен.

Она чуть склонила голову набок тем самым очаровательным движением, которое теперь почему-то лишь усилило тошноту.

Я попятился к двери спальни.

— Потом напишу. Поспи еще.

И практически сбежал из ее квартиры к машине.

Мне отчаянно нужно было добраться до зала и выбить все это дерьмо из чего-нибудь кулаками.

16

Картер

Остин был в панике. Я без труда узнала этот взгляд, в его глазах плескался настоящий ужас. Вот только я не понимала, сулит ли эта паника моему сердцу что-то хорошее или плохое. Оставалось лишь надеяться, что он так перепугался из-за возможных перемен в наших отношениях, а не потому, что теперь ломает голову, как сказать мне, что целовать меня все равно что целовать сестру.