А потом пью еще, потому что она не отвечает на мои звонки.

Черт.

Какой же я ублюдок.

— Я мудак.

Пальцы Лиама так сильно сжали кружку, что костяшки побелели.

— Да. Да, ты мудак. Я вчера чуть тебе не врезал.

— Удивлен, что не врезал.

— Да черт тебя дери, чувак. Из всех баб во всем чертовом Лос-Анджелесе ты выбрал ее соседку? Ты специально хотел ее раздавить?

Тишина на кухне стала оглушительной.

— Ты ведь знаешь, что она в тебя влюблена?

Я ничего не ответил.

— И ты в нее тоже.

Я резко отшатнулся.

— Нет.

— Брехня.

Лиам с треском поставил чашку на столешницу.

— Нет. Или… я не могу быть в нее влюблен. Одно я знаю точно: я не хочу отношений.

Я запустил пальцы в волосы и начал мерить кухню шагами.

— Ты конченый идиот.

Снова повисла тишина.

— Ладно. Если это правда, тогда ты должен ее отпустить. Не води ее за нос. Не позволяй ей думать, что у нее есть надежда.

Я резко вскинул голову и замер.

Отпустить ее?

Еще чего.

— Мы просто друзья. Между нами никогда ничего не было.

Тот единственный поцелуй не считался. Даже если от него кровь вспыхнула в венах. Даже если за последние две недели я так и не смог выкинуть из головы те несколько секунд.

Я заставил себя продолжить, игнорируя неприятный укол в груди.

— Ты тоже с ней дружишь. Ты собираешься ее отпускать?

Лиам покачал головой.

— Я видел вас вместе. Вы не ведете себя как просто друзья.

— Да какая разница.

Со стороны Лиама раздалась вибрация. Он посмотрел на мой телефон.

— Это Картер. Хочет встретиться с тобой за завтраком.

Кулак, о существовании которого у меня на груди я до этого момента даже не подозревал, наконец разжался.

Все будет нормально.

Я извинюсь перед Картер, и все вернется на круги своя.

Лиам бросил мне телефон чуть сильнее, чем требовалось.

— Поступи правильно, чувак.

18

Картер

Я сидела за столиком на улице возле «Тоста» — одного из наших с Остином любимых мест — и барабанила пальцами по столу в такт бешено колотившемуся сердцу, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Я ведь могла этого не делать.

Остин мог прийти, я могла просто извиниться за то, что вчера слишком остро отреагировала, и все вернулось бы на круги своя.

Но к чему это привело бы в итоге?

Ни к чему хорошему.

Мне оставалось лишь смириться с тем, что придется пережить неловкость и боль, которые меня ждут. Единственный способ выбраться из этого — пройти насквозь.

Я заставила себя сделать глоток свежевыжатого апельсинового сока и глубоко вдохнула.

— Привет, Зажигалка.

И в ту же секунду меня словно ударили под дых, выбив весь воздух из легких.

Я повернулась и увидела возвышавшегося надо мной Остина.

— Привет, — пискнула я.

Он наклонился, поднял меня со стула и крепко прижал к себе.

— Мне так жаль. Я повел себя как бесчувственный мудак.

При напоминании о вчерашнем я невольно напряглась и отстранилась.

— Давай сядем.

Остин кивнул и опустился на стул напротив.

Я снова отпила сок и сглотнула. Нужно просто сказать все, пока я окончательно не струсила.

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

— Хорошо. Выкладывай.

Я сжала кулаки на коленях, впиваясь ногтями в ладони. Боль помогала не потерять сознание и не выблевать завтрак, которого я еще даже не съела.

— Я тебя люблю.

Остин лишь моргнул.

— Думаю, ты и так догадывался, что я к тебе что-то чувствую, но мне нужно было сначала произнести это вслух. Я тебя люблю.

Он ничего не ответил.

Вокруг звенела посуда, приглушенно переговаривались посетители.

— Я наконец поняла, что ты определенно не чувствуешь ко мне того же. Какое-то время я обманывала себя, надеялась, что, может быть, все-таки чувствуешь. Но нет. И ты в этом не виноват. И я даже не имею права на тебя за это злиться. Мне нужно тебя разлюбить. А для этого придется немного отдалиться от тебя. От нашей дружбы. Как бы больно мне ни было это делать.

Остин судорожно сглотнул, стиснув челюсть.

— Что значит «отдалиться»?

Я еще сильнее впилась ногтями в ладони.

— Думаю, будет лучше, если какое-то время мы вообще не будем общаться.

— И сколько это — «какое-то время»?

Он буквально выдавливал из себя каждое слово.

— Не знаю. Можно я сама дам тебе знать, когда буду готова?

Остин запрокинул голову и уставился в безоблачное голубое небо.

— Это правда необходимо, Картер? Мы дружим уже год и ни разу не переходили никаких границ. Я не влюблен в тебя, но ты мне небезразлична. Очень. А сейчас у меня такое чувство, будто ты наказываешь меня за то, что я тебя не люблю.

Ладони стали липкими, и какая-то отстраненная часть моего сознания поняла, что ногти уже рассекли кожу.