— Оскар, так любезно с твоей стороны было пригласить меня сегодня к себе, чтобы показать прогресс, которого ты достиг в работе над моим свадебным платьем.

Его голова опускается с облегчением.

Губа Мизии кривится.

— Мы обеспокоились, когда ты не пришла со своим портным.

Оскар украдкой дергает себя за воротник.

Новый прыжок.

— Я переодевалась. Нет причин нам обоим заставлять вас ждать.

Ярек, кажется, скучает от этого обмена любезностями.

— Я голоден.

— Кажется, готово, — говорит Ирма, заглядывая в духовку, — но я не уверена.

— Сойдет и так, — бормочет Ярек. Он тянется к корзине со свежим хлебом — хлеба здесь не было, когда я уходила утром — и вытаскивает картофельную булочку. Сминает её в комок и запихивает целиком в рот. Меня тошнит от мысли, как бы Мари наслаждалась ею. Однако я быстро отгоняю эту мысль, так как каждый нерв в моем теле кричит: я в опасности.

Только я не знаю, в какой именно.

— Так мило со стороны Цзы пригласить нас всех, — говорит бабушка, ни к кому конкретно не обращаясь. Её щеки бледные и блестящие. Надеюсь, они не заставили её идти сюда пешком. — Так давно я не ужинала в другом Доме.

Ирма вытаскивает из духовки большой противень. Ей тяжело поднять его.

Гриффон идет ей на помощь, оставляя меня стоять у двери. Когда я вижу то чудовище, которое он ставит на стол, мне хочется, чтобы он был рядом, чтобы я могла опереться на него. Это огромная розовая груда мяса, больше новорожденного ягненка. Я никогда не видела, чтобы плоть такого размера готовили целиком, только кусочки в рагу или пирогах, либо полоски вяленого мяса.

— Что это? — выпаливаю я.

Ярек улыбается.

— Пахнет чудесно, не так ли? Это дикий кабан, добытый в лесу.

Гриффон перемещает противень в центр стола, устанавливая его между мисками с дымящейся кукурузой, печеными сливами, взбитым картофелем и горшочком с чесночным маслом. Это пир, но мысль о том, чтобы устроить его себе, пока деревня медленно голодает, отбивает у меня аппетит.

— Кабан? — Из наших книг я знаю, что это были крупные, туловищеобразные животные с короткими ногами и пятачками вместо носов. У самцов, кабанов, были острые как бритва клыки. Я никогда не видела их внутри Стены, а этот огромный кусок мяса? Это могло быть любое существо. Ни головы, ни ног. Просто жареная плоть в форме гигантской буханки хлеба.

Гриффон быстро, один раз, качает головой, и смысл понятен.

Не ешь это.

Мой живот беспокойно урчит.

— Садись, — командует Мизия. — Ирма была достаточно любезна, чтобы приготовить нам ужин. Ты проявляешь неуважение к ней, стоя.

Это было бы правдой, если бы это был дом Ирмы, но это не так, а значит, мы проявляем к ней неуважение, не предлагая еды, которую приготовили сами. Я замечаю, как Ирма смотрит на стол с открытым голодом. По всей деревне сейчас время ужина, и она наверняка проработала весь день, как и все мы. Почему её заставляют трудиться ради чужого обеда, готовя еду, которую она не может есть?

— Пожалуйста, Ирма, — говорю я, игнорируя свирепый взгляд Мисии, и занимаю свободное место рядом с бабушкой. — Не хочешь сесть рядом со мной? Я хочу послушать о твоих школьных заданиях, пока мы едим.

— Она закончила, правда ведь, девочка? — говорит Мизия. — Спасибо за помощь. Дальше мы сами.

Ирма кивает, снимает фартук и делает реверанс матери Гриффона, как будто мы в часовне. Она бросает последний, полный тоски взгляд на стол и исчезает за дверью.

Ярек достает нож из-за пояса, поглаживая его перламутровую рукоять. Не очищая, он отрезает кусок мяса.

— Кто хочет еще?

Сейнгалты и Ханы жадно поднимают свои тарелки.

— Мне вполне хватит этого, — бодро говорит бабушка, указывая на горшок рядом с собой. В нем простая каша из дикого риса, которую я оставила томиться на весь день. Её рука дрожит, но Ярек, кажется, не замечает.

— Чепуха, — говорит он. — Понюхай это мясо. Разве оно не великолепно?

Запах богатый и приторный, не похожий ни на что, что я чувствовала раньше. Розовый, блестящий цвет мяса сжимает мои внутренности. Даже без предупреждения Гриффона сомневаюсь, что я стала бы его пробовать.

— В моем возрасте желудок может вытерпеть не так уж много, — говорит бабушка.

— Позволь мне помочь тебе, — говорю я. Накладываю ей немного каши и порцию фаршированных слив, зная, что она их обожает. Последние летние фрукты в Доме Аптекарей мы съели много недель назад. — Гриффон? Оскар?

Я беру их тарелки и наполняю их едой с моего края стола, избегая скользкого мяса. Оскар смотрит на него с вожделением, но не возражает. Мизия, кажется, хочет заставить нас попробовать его, но Ярек говорит, приковывая всё внимание в комнате.

— Давайте выпьем пруно. Мизия, наливай.

— Слышали! Слышали! — восклицает Дэвид, протягивая свой стакан.