Я никогда раньше не работала с зимолюбкой и пытаюсь вспомнить, где вообще слышала это название, как вдруг в памяти всплывает страница из дневника матери.

Зимолюбку следует избегать при лечении почек, — писала она.

А разве буква «з» не была прописана чуть темнее? Тогда я знала недостаточно, чтобы придать этому значение. Реата отошла, чтобы помочь Мари, которая только что появилась, заплести волосы. Это позволяет мне крепко зажмуриться, представляя в уме свой текущий список букв:

Я вижу «В», «Е», «К», «С» перед мысленным взором. «Векс».

Ниже — «О», «А», «Р», «И», «С», «Ш», «Т» и «Н».

А если добавить «З»?

«З», «О», «А», «Р», «И», «С», «Ш», «Т», «Н».

Нет.

«О», «Т», «Р», «А», «В», «А»…

«О», «Т», «Р», «А», «В», «А». Отравление! Разумеется! Волна удовлетворения прокатывается по мне, когда мои подозрения подтверждаются. Я мрачно улыбаюсь. Я справилась с этим, мама.

Остаются «Р», «Е», «А», «Т», «А».

Реата.

Похоже, я принесла свой образец прямо к источнику.

 

Глава 41

— Реата, можно тебя на пару слов? — я сама удивлена твердости своего голоса.

— Конечно, — отвечает она бодро, заканчивая прическу Мари. Она наблюдает, пока остальные не скрываются в лесу, когда тренировка на день завершена. Я ожидаю, что она пригласит меня в пещеру, но она остается снаружи, отправляя Мари внутрь готовить ужин.

Я потираю руки, чтобы согреться от предвечерней прохлады, не зная, с чего начать. Вы отравляете жителей Долины Ноя? О, и кстати, не вы ли случайно убили мою мать и Питера, потому что только дурак мог бы подумать, что эти смерти не связаны? И, наконец, используете ли вы своего четырнадцатилетнего сына, чтобы выполнять грязную работу? В последнее я сомневаюсь, потому что она всегда казалась заботливой матерью, но и убежденность в том, что в тот день я видела именно его тень, не отбрасываю.

Она застает меня врасплох:

— Это из-за воды?

— Альберт тебе сказал, — почти констатирую я.

Она кивает так резко, что её косы подпрыгивают.

— Он был не лучшим выбором. Мой мальчик — гениальный мастер, но в химии он совсем не силен. — Прежде чем я успеваю собраться с мыслями, она поджимает губы. — Помнишь собрания, о которых я упоминала, когда ты приходила сюда в первый раз?

Я киваю, не понимая, к чему она клонит.

— Да. Ты проводила их здесь, но не говорила, с кем. Только то, что их больше нет.

— Это было правдой лишь отчасти. Двоих из них действительно нет. — Она громко вдыхает носом. — Марк, отец Сальваторы. И Генриетта.

Я выпрямляюсь. Мама?

— О чем были эти собрания?

— Мне запрещено тебе рассказывать.

Я не могу скрыть раздражения.

— Тогда зачем вообще было что-то говорить?

К моему удивлению, она не выглядит расстроенной тем, что я повысила голос. Напротив, она выглядит гордой.

— Не теряй этот огонь, Роуз, — говорит она. — Он тебе понадобится.

— Хорошо, — отвечаю я, и гнев внутри разгорается сильнее. — Тогда я проявлю его прямо сейчас. Я знаю, что вы создали яд, чтобы использовать его против жителей деревни. — Её спокойствие на долю секунды дает трещину, и я обретаю новую уверенность.

— Я подозреваю, что вы могли совершать убийства, чтобы скрыть свои преступления, — продолжаю я, и кусочки пазла встают на свои места. — Моя мать, Питер и те Стражи восемь месяцев назад. Должно быть, они застали вас на месте преступления. — В последнем я догадываюсь. Господи, я догадываюсь обо всем. Но если мама её подозревала, то и я буду.

Реата отшатывается.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь! — Её щеки пылают. — Я не имею никакого отношения к этим смертям, Роуз Оллгуд. — Она делает успокаивающий вдох, который мое тело непроизвольно копирует. — Я и яд не создавала, но я воссоздала его… по приказу Ярека Цзы. В то время я понятия не имела, для чего он собирается его использовать.

Я резко вдыхаю.

— Воссоздала? — Моя рука нащупывает «Счастливого кролика» в кармане, а глаза Реаты устремлены к Небесам.

Следующие слова она шепчет:

— Прости меня, Хен. Она должна знать. — Реата обнимает себя за плечи. — Ярек обнаружил тайник с предметами Времен До где-то внутри Стены.

Та самая секретная комната в хранилище Хранителя Записей — кошмар, который продолжает подбрасывать сюрпризы.

— Там была бутылка с пометкой «гербицид», — продолжает Реата. — Ярек принес её мне для репликации, сказал, что ему нужно больше для защиты Долины. Он решил, что это нечто, что Основатели считали критически важным для нашего выживания. Сначала я следовала его приказам, боясь того, что он сделает с моими детьми, если я откажусь. Но потом, месяц назад, я прекратила.

Кровь в моих жилах словно густеет.

— Почему?

Её глаза отводятся в сторону.

— Твоя мать выяснила, что вызывает этот гербицид.

— Векс, — говорю я.

Глаза Реаты расширяются, она кивает.

— Векс.