— Как ты думаешь, наши родители когда-нибудь дружили? — спрашиваю я.

Гриффон выдыхает носом.

— Ты знаешь, что мой отец любил твою мать. Он этого не скрывал.

Вот только я этого не знала. Не знала до вчерашнего дня, пока он сам не сказал.

— Он был на мамином сюрприз-празднике. — Еще одна мысль приходит мне в голову: мой отец умер через несколько дней после этого.

— Похоже на правду, — говорит Грифон.

Мы молчим некоторое время.

— Что было не так с тем мясом сегодня вечером? — спрашиваю я, надеясь продолжить один из наших самых долгих разговоров с детства.

— Не узнал его. — Он прочищает горло. — Оно не было похоже ни на одно существо, которое я знаю внутри Стены.

— И ты бы знал, — говорю я, повторяя то, что он сказал мне на тренировке Стражей, — потому что ты сотни раз исходил каждый дюйм Долины во время охоты на бекасов. — У меня внутри всё обрывается, когда до меня наконец доходит, что он имел в виду на самом деле. То, что я отказывалась слышать, но не могу больше отрицать. Я медленно сажусь, пульс бешено колотится в венах.

— Ага, — говорит он, его мысли явно блуждают. — Знал бы.

— И внутри Стены нет крупных, опасных существ, — говорю я.

Его ответ звучит медленнее, слово тянется.

— Даааа.

— Кроме того, что убило моего отца.

Ответа нет. Время останавливается.

— Гриффон? — Всё еще ничего, хотя сердце колотится так громко, что трудно что-либо услышать. Мой голос звучит тонко, когда он наконец вырывается. — Ярек убил моего папу?

Я смотрю на него и вижу, как он перестает дышать. Пустота ползет под кожей.

— Я не знаю, — отвечает Гриффон, но он лжет нам обоим. — У моего отца бывает вспыльчивый характер, но я не хочу верить, что он убийца.

Я думаю о своем добром папе. Лечил всех, не причинял вреда никому. А потом о Яреке, угрюмом и злом, ненавидящем свою жену и сына. Как тьма могла оказаться сильнее света?

— Роуз? — говорит он мягко.

— Что? — я вытираю глаза.

— Я не позволю ему причинить тебе вред.

Он пытается отвлечь меня? От вероятности, что его отец убил моего?

— Слишком поздно.

Мне больше не хочется разговаривать, но мне нужно кое-что, что может дать только Грифон. Моя цель — остановить Ярека и вернуть брата, но я не дура. Если мне удастся взобраться на Стену, я знаю, что шансы на возвращение близки к нулю.

Я проглатываю эмоции, стараясь говорить спокойно.

— Но ты можешь обещать мне кое-что? Позаботишься о бабушке, если со мной что-то случится? Ты был так добр к ней сегодня вечером, так что… ты проследишь, чтобы никто её не обидел?

Его ответ звучит напряженно.

— Это мой долг как Стража.

Я пережевываю и проглатываю боль от мысли, что оставлю её.

— Но ты обещаешь?

Пауза. Затем:

— Обещаю.

— Спасибо, Гриффон.

— Ничего не случится ни с тобой, ни с ней, пока я жив, Роуз. Клянусь. — Я слышу, как он поворачивается на другой бок. — А теперь попытайся поспать.

Долгое время я не могу уснуть.

 

Глава 45

Следующий день выдался облачным, к моему разочарованию. Я готовлю завтрак, пока Гриффон убирает последствия вчерашнего вечернего собрания. Мы работаем в усталом молчании. Как только мои утренние дела закончены, я спешу в коттедж Хранителей Записей, входя через библиотеку, как и в прошлый раз.

На этот раз я остаюсь наедине с книгами. Я проверяю массивную дверь, ведущую в хранилище, заранее зная, что она будет заперта. Я уже подумываю о том, чтобы просто вырубить Марину и забрать ключ, как только увижу её, но тут слышу шмыганье носом, доносящееся из жилых помещений. Это похоже на плач.

— Привет? — неуверенно говорю я. Звук прекращается, но никто не отвечает. Если это Марина, мне глубоко плевать, что она плачет. Разве что она ранена. Как бы я её ни презирала, я не могу оставить раненого жителя без присмотра. — Всё в порядке?

Мне отвечают грохотом из кухни Сейнгалтов. Я бросаюсь туда.

Дэвид стоит на коленях, пытаясь собрать вещи, рассыпанные по полу. Я приседаю, чтобы помочь ему, и только тогда вижу, что это: ярко окрашенные упаковки из «Запределья». Металлические цилиндры с этикетками «Куриный суп с лапшой», «Запеченные бобы» и нечто под названием «Водяные орехи». Это же еда!

Глаза Дэвида красные, его тонкие усы блестят от влаги. Неужели он плакал?

— Пожалуйста, — говорит он. — Не рассказывай никому. Я могу всё объяснить.

— Я уже знаю о секретной комнате, которую вы нашли в подвале, — мое лицо искажает гримаса отвращения. — И о награде из «Времен До» внутри неё.