— Я понимаю, — говорит он, заметив мое выражение. Он встает, поднимая цилиндры и складывая их в открытый шкаф, из которого они, должно быть, выпали. — Я сам себя презираю. Это происходит так медленно, что поначалу даже не замечаешь. Дюйм за дюймом ты привыкаешь получать чуть больше, чем остальные. Через какое-то время твой мозг проворачивает ловкий трюк и внушает тебе, что ты это заслужил, хотя ты не делаешь ничего иного или лучшего, чем все остальные вокруг. — Он пожимает плечами. — Как только ты убеждаешь себя, что это по праву твое, ты будешь бороться за то, чтобы это сохранить.

У меня во рту пересохло.

— В Долине люди голодают.

Дэвид кивает, стоя лицом к шкафу, и продолжает складывать вещи. Цвета контейнеров шокируют меня. Красно-белый суп, золотистая каемка на бобах, ярко-синий цвет чего-то под названием «SPAM». Когда всё сложено обратно в шкаф, он закрывает его и поворачивается ко мне.

— Я не всегда был таким, — говорит он. — Слабым, я имею в виду. — Он бросает на меня грустную улыбку. — Когда Джоан была жива, мы уравновешивали друг друга. Тогда всё было лучше.

Он заигрывает с ересью, намекая, что её Сбор был чем-то меньшим, чем честь, но мне уже давно на это наплевать.

— Вы могли бы перераспределить найденную еду, — предлагаю я. — Поделиться тем, что осталось, со всеми. Вернуться к тому, как всё было внутри Стены.

— О, иметь ясность ума ребенка, — грустно говорит он.

— Пошел ты, — выплевываю я, шокированная своими словами, и тут же, почти сразу, злюсь, что не сказала ничего похуже.

Он поднимает руки.

— Я не хотел тебя оскорбить. Просто есть вещи, которых ты не знаешь, вот и всё.

— Например, тот факт, что «Векс» — это массовое отравление? О чем вы, полагаю, тоже знаете, раз я видела ваши следы у карантинного колодца.

Его плечи опускаются.

— Как ты догадалась? Про «Векс»?

— Удачно угадала, — говорю я. Это всё, чего заслуживает этот человек. Я не могу поверить, как сильно я всё еще уважала его, даже пять минут назад. Только потому, что он был Хранителем Записей. — В чем его цель?

— Этого я не знаю, — говорит он, и его выражение лица становится мрачным. — Я надеялся выяснить, но когда пошел туда в тот день, ничего не нашел. Ты нашла? — Его голос звучит с надеждой.

Я качаю головой, в ярости. Гербицид был найден в хранилище. Дэвид наверняка знает больше, чем говорит. Я решаю применить новый подход.

— Так как давно Ярек стал тем, кто на самом деле всем заправляет?

Поведение Дэвида меняется, лицо каменеет. Я зашла слишком далеко.

— Ты никому не расскажешь о еде, которую здесь видела, — приказывает он.

Мне интересно, как и когда Ярек вырвал такую власть у Дома Хранителей Записей. Как долго он ждал своей очереди в Совете Старейшин? Это ли видел Джонас в хранилище? Неопровержимое доказательство контроля Ярека?

Те из нас, кто внутри Стены. Мы не те, кем вы нас считаете.

— Мне нужно заняться переписью, — говорю я в ответ. — У меня сегодня много домов для посещения.

Я собираю свои бумаги. Дэвид следует за мной, хотя инстинктивно я понимаю, что допрос окончен. Я не узнала ничего ценного, только еще больше разочаровалась в своих лидерах.

— Прости за Марину, — говорит он, явно пытаясь успокоить себя бессмысленным, не имеющим отношения к делу извинением. — Я знаю, она бывает немного невыносимой.

Я даже не удостаиваю его кивком. Человек у власти, который предпочитает ничего не делать перед лицом несправедливости, в миллион раз хуже, чем подросток, который плохо себя ведет.

Глава 46

Весь день, пока я выполняю обязанности по переписи, меня гнетут тяжелые чувства: беспокойство за Джонаса, свежая скорбь о смерти отца, страх перед той властью, которую накопил Ярек. Мне с трудом удается сохранять самообладание до самого обеда.

На тренировку сегодня приходят все, даже Оскар, который должен был работать над моим платьем. Риа приветствует нас, но кажется рассеянной и почти сразу уходит в пещеру. Мари устраивается на краю поляны, чтобы наблюдать за нами, и её улыбка становится такой широкой, что почти разрывает лицо, когда я достаю три картофельные булочки, которые стащила с ужина накануне вечером.

— По одной для каждого Химика! — восклицает она.

— Верно. — Когда она убегает внутрь, чтобы поделиться ими с матерью, я вслух задаюсь вопросом, где Альберт.

Оскар пожимает плечами.

— Его не было здесь, когда я пришел. Я не видел его и внутри, когда заходил попить воды.

— Ты теперь его мама? — бросает мне Сэл.

— Нет. — Я тру затылок. У меня дурное предчувствие, но я не могу объяснить его даже самой себе. — Куда он уходит, когда его здесь нет?

— А куда уходишь ты, когда тебя здесь нет? — парирует Сэл.

— Это не одно и то же. У меня есть обязанности. Места, которые мне разрешено посещать, и места, куда нельзя. Как и у остальных. Химики вообще не должны нигде шляться. По крайней мере, внутри Стены. Я думала, он будет держаться поближе к пещерам.

— Думаю, Альберту просто скучно, — говорит Мерил. — Я знаю, что мне было бы скучно.

— Разбейтесь на пары, — говорит Гриффон, кладя конец разговору.