— Ты так думаешь? — говорит Сэл. Она обращается ко мне, указывая на серебристый ручей. — Холодная вода помогает вернуться в себя. — Она бросает на меня злобный взгляд. — Пощечина тоже помогает. Но только если предпочитаешь.

Я хмурюсь, но опускаюсь на колени и плещу кристально чистой водой на щеки. Она настолько холодная, что я судорожно вдыхаю воздух. Мои руки немеют, но я не перестаю плескаться, потому что Сэл права: вода заставляет покалывание утихнуть. Когда я снова обретаю контроль над чувствами, я сажусь на попу у края ручья.

— Прости, Сэл. Не знаю, что на меня нашло.

Сальваторе плюхается рядом со мной, но отвечает Мерил:

— Стражи называют это боевой яростью. Мы все это чувствовали. Ты можешь практиковаться пару часов, всё идет хорошо, потом кто-то наносит удар как надо, и ни с того ни с сего ты становишься ростом три метра и состоишь из огня.

— А если они скажут что-то обидное, всё еще хуже, — продолжает Сэл, пока Мерил садится по другую сторону от неё. — И, вероятно, это сильнее, когда дерешься со своим мужем.

Я бросаю на неё взгляд, чтобы проверить, серьезно ли она, но её рот изогнут в редкой улыбке. Это сжигает остатки моей… как там Мерил назвала? Боевой ярости. Теперь я просто чувствую себя уставшей. И хочу пить. Я наклоняюсь вперед, чтобы сделать большой глоток воды из ручья.

— Он не мой муж.

— Одно и то же.

— Нет, это не так. — Я вытираю руки о штаны. — Вы не понимаете. — С этим конкретным обручением есть трудности. У большинства будущих пар нет долгой истории вражды или невесты, которая планирует сбежать до свадебной церемонии, поэтому, когда Сэл вскакивает на ноги, я оказываюсь совершенно не готова.

— Хватит жалеть себя, Роуз, — бормочет она, уходя.

У меня отвисает челюсть. Не знаю, что я сказала такого, чтобы расстроить её. Я смотрю на Мерил и понимаю, что жду, когда она утешит меня, как всегда делает, когда Сэл слишком резка. Но она просто разрывает коричневый лист, не встречаясь со мной взглядом.

— Ты не знаешь о нас, да? — наконец вздыхает она.

Я наклоняю голову, пытаясь понять, что происходит.

— О нас с Сэл? — Мерил поднимает то, что осталось от листа, скелет, лишенный плоти. — Мы любим друг друга.

Я собираюсь сказать, что, конечно, любят, они лучшие подруги, и все это знают, но потом я понимаю. Нас предостерегают не влюбляться ни в кого, кроме своего суженого, но даже я знаю, что чувства не всегда так работают. Пример: я и Гриффон.

— Простите.

Мерил держится совершенно неподвижно.

— Таков путь Долины, не так ли? Наших партнеров выбирают для нас исходя из размера Дома, возраста и родословной. Не много места для любви, особенно для пары, которая никогда не сможет родить ребенка.

Мерил бросает остатки листа в воду. Мы смотрим, как он плывет вниз по течению, легкий, как паук на поверхности ручья.

— Мы с ней хотим чего-то другого, — говорит она. — Чего-то лучшего.

Чего-то лучшего. Я кручу эти слова в голове. До того, как Джонаса Собрали, я была слишком занята работой и следованием правилам, чтобы даже подумать о таком. Лучшее сообщество, чем то, в котором я родилась… Как бы оно вообще выглядело?

Что бы я отдала за совет отца прямо сейчас. Я была так мала, когда его убили, но помню его как человека уравновешенного и отзывчивого. Оптимиста, даже в тяжелые времена.

— Ты доверяешь Гриффону? — спрашиваю я Мерил. Вопрос внезапно кажется важным.

— Доверяю ли я ему? — Она, кажется, взвешивает свои слова. — Он предан своей семье, но он также любит Долину. Он в трудном положении, и это заставляет его иногда казаться двумя разными людьми. Он пытается сделать всё возможное для обеих групп, но я думаю, скоро ему придется выбирать. Мы или они. — Она вскакивает на ноги, стряхивая листья с брюк, прежде чем предложить мне руку. — Мы должны перестать быть благодарными за крошки и начать бороться за свободу, Роуз.

Я позволяю ей помочь мне подняться.

— Мне стыдно признаться, что я думала, что она у нас есть. Свобода. Счастье.

Она качает головой, её мягкие карие глаза подернуты мудростью не по годам.

— Нельзя иметь ни то, ни другое без выбора, на самом деле. — Затем она слегка бьет меня в плечо. — Но я не думаю, что тебе должно быть стыдно. Мы все просыпаемся в разное время и по разным причинам. Важно то, что мы делаем после того, как услышали зов.

Глава 40

Когда мы возвращаемся, Реата стоит снаружи пещеры. Она двигается с заметной скованностью, придерживая рукой поясницу так, словно её беспокоят почки.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Она одаривает меня улыбкой:

— Просто инфекция почек. Скорее всего, само пройдет.

Мои брови сходятся к переносице. Это не план лечения.

— В коттедже Аптекарей должен быть тоник из толокнянки. Может, мне принести его к следующей тренировке?

Она кивает, принимая мою помощь: — Спасибо. Если бы твоя мать была здесь, она бы уже дала мне зимолюбки. Она всегда помогала быстрее всего, хотя мама говорила, что это растение капризное в выращивании.