Я привожу себя в порядок, пока она возвращается к плите, чтобы разлить кипяток по кружкам.

— Правда ведь, милый? — продолжает она нахваливать сына. — Он смастерил для меня центрифугу на солнечной батарее из одной нашей зарядной панели, а еще микровесы из утильных металлических пружин и противовесов от сломанных часов. — Она мягко улыбается. — И неудивительно, что он так талантлив. Отец Альби был блестящим Инженером, прежде чем перейти в Дом Химиков. Некоторые таланты передаются у нас с кровью, не так ли?

Альберт пропускает ее слова мимо ушей. Он пристально смотрит на меня. Как мне кажется, настороженно.

— Так ты хочешь собирать машины? — Я приподнимаю бровь, чувствуя, как внимание Реатхи переключается на нас. — Совет выслушивает новые идеи, если ты действительно хочешь заняться Инженерией, — добавляю я, не дождавшись ответа от Альберта. — Ведь существует процедура подачи прошений, верно? Деревне бы очень пригодился такой талант.

— И когда в последний раз ты слышала, чтобы кому-то позволили заниматься чем-то, кроме ремесла, в котором он родился или с кем обручился? — Альберт сердито трет тыльной стороной ладони свой широкий нос.

Я принимаю из рук Реатхи кружку с дымящимся чаем. Он пахнет так густо, как я не ощущала уже много месяцев.

— У вас есть мед?

— У нас пасека за пещерой. Я разработала способ перенести соты из тех ульев, что пришлось бросить, — она запинается, прочищая горло. — Ну, из-за нападений животных.

Я делаю глоток. Чай настолько сладкий, что сводит зубы.

— Ты, должно быть, хочешь знать, что мы здесь делаем, — продолжает она. — Скажу просто. — Она упорно избегает смотреть на Альберта или Мари. — Ярек потребовал от меня то, чего я дать не могла. Ради безопасности моих детей мы исчезли до наступления утра.

Я с глухим стуком опускаю кружку на стол.

— И поэтому вы ушли в подполье? Вместо того чтобы изложить свое дело Хранителю Записей, вы заставили всю общину поверить, что ушли на само-Сбор, и бросили людей оплакивать вас? — Даже если я могу понять мотив столь тяжкого преступления, как отказ от своего долга, я не могу постичь, сколько сил потребовалось, чтобы инсценировать Сбор и обустроить быт в пещерах.

Если только она не бежала от чего-то куда более жуткого, чем я могу себе вообразить.

— Дэвид не стал бы меня слушать, — отрезает она.

— Но он обязан! — И это чистая правда. Так записано в нашем уставе. Дом Хранителя Записей обязан следить за соблюдением законов и менять их, когда того требует справедливость.

Глаза Реатхи блестят от слез.

— Обязан? А если Ярек убедит его в обратном? Если Ярек внушит всей деревне, что мы виновны в каком-то преступлении и нас нужно отправить вверх по Стене?

Я сглатываю. Она знает про Джонаса. Что ж, это все подтверждает. Альберт приходил шпионить на мою свадьбу, вероятно, пробравшись в город, чтобы хоть краем глаза увидеть свою обожаемую Марину. Он ведь знал, что улицы будут пусты. Мне было жаль этого парня еще до его аварии: вечно ходил хвостиком за Мариной, выполняя за нее всю грязную работу ради жалких крох внимания. И если я старалась держаться от нее как можно дальше, то он искал ее одобрения, как иссохшие корни ищут дождя.

Вместо того чтобы отвечать на вопрос Реатхи, я задаю свой собственный:

— Значит, вы знаете, что моего брата забрали на Сбор Урожая два дня назад. И вы также знаете, что моя мать убита? — Я пытаюсь удержать в поле зрения всех троих. — А Питер Мартинес погиб буквально вчера? — На последнем слове мой голос дает давшую трещину, и я понимаю, что нахожусь на грани истощения от этого непрекращающегося кошмара.

Реатха бессильно опускается на ближайший стул.

— Альби рассказал мне про твоего брата и маму. Мне так невыразимо жаль, Роуз. Но про Питера я ничего не знала.

Она либо гениальная притворщица, либо говорит чистую правду. Мари тоже: кажется, девочка вот-вот разрыдается от этой новости. Альберт же просто подъезжает к раковине, чтобы вымыть руки. Я не вижу его лица и не знаю, как трактовать это хладнокровие.

Я растираю плечи руками, пытаясь вернуться в реальность. В пещере на удивление чисто и уютно, и лишь слабый серный запах холодного камня напоминает о том, что нас окружает известняк.

— Это место существовало всегда, — произносит Реатха, наблюдая за мной. Она все еще бледна как полотно; женщина обводит руками пространство, демонстрируя клеймо Дома Химиков на внутренней стороне левого запястья — идеальный круг с полукругом наверху и крестом внизу. — Группа единомышленников обустраивала его годами. Раньше мы собирались здесь.

— Кто? — спрашиваю я.

Она качает головой:

— Это неважно. Их больше нет, и теперь здесь живем только мы с Альби и Мари.

Голова идет кругом от обилия информации. Я пытаюсь переключиться на практические вопросы:

— Но как вам удалось заставить всех поверить, будто вы ушли за Предел?

Альберт закрывает кран. Подумать только, в этой пещере есть даже водопровод. Тоже результат его инженерных изысканий?