— Роуз, — произносит она. — Как ты?

Как-то раз в одной пыльной книге из библиотеки я наткнулась на выражение «язык проглотила». В тот момент его происхождение поставило меня в тупик — я грешным делом подумала, что домашние кошки в древности питались человеческими органами. Кажется, теперь я поняла истинный смысл этих слов. Я не могу вымолвить ни звука, мой язык словно прирос к гортани.

— Шок от встречи с покойниками, верно? — продолжает Реатха. Мари делает шаг вперед и обнимает мать со спины, набросив свои руки на ее плечи, словно плащ. Девочке сейчас около восьми, если мне не изменяет память, и она вечно объедалась до колик в животе на праздничных обедах. Она робко улыбается, и я вижу ямочки на щеках, подчеркивающие неправильный прикус — точь-в-точь как у старшего брата.

— Вы же все мертвы, — наконец бормочу я. Глупое заявление, учитывая обстоятельства. — Вы же ушли на само-Сбор в прошлом месяце.

Реатха сдержанно улыбается, не обнажая зубов.

— Почему бы тебе не зайти внутрь? Я отвечу на все твои вопросы за чашкой чая. — Она награждает Альберта еще одним недовольным взглядом и разворачивается, направляясь обратно вглубь пещеры.

Я покорно иду за ней, а в голове один за другим вспыхивают образы: изуродованное тело моей матери, обескровленный и брошенный в грязи мальчик-Гончар… Оба они были убиты кем-то, кто действует в обход устоявшейся системы. Кем-то, кто передвигается слишком плавно и грациозно для человека, кем-то, кого я преследовала в лесу всего в десяти минутах ходьбы отсюда.

И в этот момент до меня наконец доходит…

Альберт.

Глава 17

Каверна Химиков втрое просторнее среднестатистического Дома Долины; здесь пахнет сыростью и минералами, а на стенах видны глубокие борозды — следы былой добычи известняка. Реатха и Мари уверенно шагают по протоптанной дорожке к тупику в самой глубине пещеры.

А затем они просто исчезают.

С бешено колотящимся сердцем я бросаюсь за ними и вижу, что они свернули за скалистый выступ и прошли сквозь потайную дверь. За ней открывается жилище, ничуть не уступающее любому деревенскому дому, разве что окон здесь нет совсем. В гостиной стоят диван и два кресла. К ней примыкает кухня, которая сейчас больше напоминает лабораторию, нежели место для приготовления пищи. Ее высеченная из камня столешница заставлена стеклянными мензурками, маленькими горелками и механизмами, назначение которых я не могу даже угадать. Открытые шкафы для тарелок и посуды выдолблены прямо в известняке, равно как и книжные полки, занимающие каждую стену.

Что ж, теперь я знаю, куда делись труды Химиков.

Стол в дальнем углу завален кусками металла, проводами и техникой, подобной которой я в жизни не видывала. Справа от него чернеют два дверных проема, завешенных серыми одеялами. Скорее всего, это спальни. Если верить интуиции, умывальня находится снаружи.

Реатха хлопочет на кухне, выкрикивая оттуда:

— Мятный чай подойдет?

Я киваю, внутренне напрягаясь, когда в комнату въезжает Альберт, крутя колеса своей коляски как обычно. Но я никак не могу выкинуть из головы образ того, как он парил над землей.

— Сколько времени ушло на переделку? — спрашиваю я, пытаясь сохранить внешнее хладнокровие, пока в животе горячей волной закипает подозрение. Не его ли тень я видела за часовней перед тем, как Джонаса забрали на Сбор Урожая?

Он лишь мимолетно передёргивает плечами:

— Всего пара дней, как только раздобыл детали.

Я глубоко вдыхаю, готовая высказать Альберту все, о чем позже наверняка пожалею, как вдруг в моей памяти раздается голос отца. «В медицине, как и в тайнах, — наставлял он меня, — никогда нельзя делать выводы при нехватке фактов». На душе становится чуть легче. Я так давно не слышала папин голос. И ведь он прав: чужая вина далеко не очевидна. Обвини я Альберта прямо сейчас, это лишь испортит дело, к тому же я сама толком не знаю, в чем его винить. Шпионил на моей свадьбе? Но он точно не мог примчаться, зарезать мою мать и скрыться незамеченным. Его кресло может парить, но оно не делает его невидимкой.

— Твое кресло — это чудо, — искренне говорю я ему. — Я знаю людей в деревне, которым оно бы очень пригодилось. — Например, Гран, которая уже не может ходить на дальние расстояния, или Шандор из Дома Бродильщиков, которому ампутировали обе ноги выше колен после страшного несчастного случая. По крайней мере, Шандор был бы счастлив получить такое кресло, если бы его не забрали на Сбор Урожая.

— Из всего, что я создал, это самое простое, — угрюмо бурчит мальчик. — Детский научный проект из Времен До Стены, просто увеличенный в размерах.

— Альби у нас гений по части конструирования, — с гордостью произносит Реатха. Она передает мне влажную тряпку и указывает пальцем себе на лоб. Только тут я вспоминаю про кровь на лице от щепок, посыпавшихся на меня в деревне. Я совершенно об этом позабыла.