Я ведь встречалась с Джеймсом именно поэтому, верно? Потому что это было важно для моей матери, а то, что она думала обо мне, было важно для того, как я видела себя? По какой-то причине всё изменилось. И я чувствую облегчение от того, что это произошло не только потому, что у меня возникла безобидная симпатия к моему инструктору по бою.

— Спасибо, — говорю я ему, принимая сухой поцелуй в губы. — Джеймс, ты помнишь моего коллегу, Рида.

— Здорово, малый, — говорит Джеймс, притягивая меня ближе к себе.

Рид лишь изучает меня, пока я нахожусь под рукой Джеймса. Взгляд его глаз хуже, чем раздражение или ревность — он выглядит расстроенным из-за самого себя. Словно он не уверен, зачем вообще пришел. — Привет.

— Стажеры! — визжит Пенни.

Боль в моем сердце длится лишь секунду, прежде чем я вижу, как Пенни по очереди обнимает Софию, Эллиота и Питера. Это зрелище могло бы заставить даже холодную охотницу-эона прослезиться: мои друзья становятся друзьями. Я достаю камеру из сумки и фотографирую их вместе.

— Ребята, вы выглядите потрясающе, — говорит им Пенни. — Ой! Питер, у меня кое-что есть для тебя.

Пенни роется в сумке и достает карточку Человека-паука в защитном пакете. — Отец одного из моих учеников — иллюстратор комиксов. Оказывается, у него куча таких валяется.

Питер едва не падает на музыкальный автомат позади себя. — У неё фирменные уголки первого производителя Marvel… Это оригинал 1966 года? — Его благоговение почти осязаемо, когда он держит карточку того самого супергероя, в костюм которого одет. — Спасибо, Пенни.

— Боже, Пенелопа, — стонет София. — Ты такой хороший человек.

Пенни лишь искренне улыбается им обоим.

Джеймс не делает попыток пообщаться с моими новыми друзьями, и я этому рада. Я нервничала из-за того, что Рид и Джеймс снова встретятся после инцидента со стрыгой, но я потеряла Рида в толпе. Мои глаза сканируют толпу костюмированных гуляк, но переделанных крыльев бабочки Софии нигде не видно.

У меня всё сжимается внутри при мысли, что он, возможно, уже ушел с кем-то. И не из страха, что он выпьет чью-то душу, а из постыдной девичьей ревности. Может, они уже прижимаются друг к другу на заднем сиденье грязного такси в Астере. Маленький маньяк в моем мозгу кричит: «Руки прочь!». Но я не могу остановить этот поток мыслей. Это как нажимать на синяк. Боль перетекает в какое-то извращенное удовольствие, и я давлю сильнее, просто чтобы изучить его. Я думаю о том, как идеально полная нижняя губа Рида касается чьих-то бедер. Будет ли он жаждать её душу так же, как, я знаю, он жаждет мою?

— Что вдохновило на смену образа в этом году? — спрашивает Джеймс сквозь шум.

Я вытряхиваю из головы прерывистые стоны и демоническое рычание. — Костюмы Женщины-кошки закончились. А ты кто?

Он, по сути, без костюма — в поло цвета мха и темных брюках. — Миллиардер, врубаешься?

— Нет, — признаюсь я. — Вообще-то не очень.

— Это вдохновляющий образ.

Вау, и как я так долго тянула с этим? — Мы можем поговорить снаружи?

Я не жду ответа. Рука Джеймса кажется теплой в моей, когда я тащу его сквозь переполненный бар мимо шапочек медсестер и пиратских крюков во всех направлениях. Мне плевать, если Рид ушел домой с пятнадцатью девушками, говорю я себе. Мне нужно сделать это в любом случае.

Нам чудом удается выбраться на улицу, где я вдыхаю прохладный ночной воздух. Я люблю Хэллоуин, но могла бы обойтись без толпы, которую он привлекает в наш обычно спокойный бар.

— Послушай, Джеймс…

— Я уже знаю, что ты собираешься сказать. — Он издает смиренный вздох. — И я не сержусь.

Облегчение проносится сквозь меня. — Не сердишься?

— Конечно, нет. Я знаю тебя с детства, Вив.

— Мне жаль. — Я беру его руку в свою. — Я бы хотела, чтобы у нас всё получилось.

Расслабленные черты лица Джеймса искажаются в злом недоумении. Он вырывает пальцы. — Что? — Что ты… — Я думал, ты собираешься извиниться за то, что в последнее время совсем пропала. За то, что позорила меня перед друзьями. За всё это странное поведение…

— Позорила тебя? Я жизнь человеку спасла.

— Ты понимаешь, о чем я.

— Вообще-то нет.

— Вив…

— Нет, знаешь что? Мне действительно жаль. Мне жаль, что у тебя такая хрупкая самооценка.

— Да ладно тебе, Вив. Хочешь сказать, что этот шлюховатый прикид — не попытка помириться?

Отчасти меня бесит то, что он прав. Какая-то другая версия меня — та, с которой я теперь чувствую себя слишком разобщенной — надеялась вернуть его интерес сексом сегодня вечером. Но я надела этот костюм и для себя тоже. Может быть, Рид подал мне идею выйти из моего темного кокона, но мне понравилось чувствовать себя смелой. Мне понравилось, что в этот чертов год я не нарядилась чем-то добродетельным или безобидным. Я опасна, и в этом году я не пыталась это скрыть.

— Между нами всё кончено. — В моем голосе звучит уверенность, которой я не ожидала.