Я никогда не чувствовала себя особо сексуальным существом. Не то чтобы мне не нравился секс. Он нормальный, я полагаю. Хороший способ закончить свидание, способ узнать, что кто-то заботится о тебе физически, осязаемо. Все мы знаем, что слова парней младше двадцати пяти лет стоят примерно столько же, сколько просроченный купон в маникюрный салон — скорее всего, бесполезны, но в редких случаях могут удивить. И даже тогда я не большой любитель слов. Я фанатка действий, и не нужно быть гением, чтобы понять почему. Но то, что я чувствовала желание, не означает, что я когда-либо считала себя очень желанной.

Большую часть жизни я провела, думая, что я слишком высокая, слишком плоскогрудая, мои зубы слишком большие, мои черные волосы — слишком резкий контраст для моей слишком бледной кожи, а глаза слишком серые, когда я хотела бы иметь голубые. И это еще до того, как начать разбирать мой характер. То, как мало людей понимают мое чувство юмора по сравнению с кем-то вроде Софии, за которой вечно следует облако хихикающих обожателей, мечтающих попасть в её орбиту. Как редко люди называют меня теплой или уютной, как называют Пенни. Какая я не амбициозная по сравнению с Норой или моей матерью…

И всё же мой мозг орет через громкоговорители: сегодня я чертовски горяча. Ужасный каламбур. Этот костюм, должно быть, был сшит вручную порочными богами Хэллоуина. Не то чтобы сами боги были порочными, хотя, возможно, так оно и есть. Это их прерогатива. И сегодня я поклоняюсь именно таким богам. Богам, которые околдовали Софию, чтобы она под дулом стрелы заставила меня наклеить накладные ресницы и нанести сверкающие красные блестки на щеки и переносицу. Тем, кто прислал мне последнюю пару красных виниловых туфель «Мэри Джейн» на платформе, которые были на распродаже (нет, даже в священный праздник откровенных нарядов — Хэллоуин — охотники не носят остроконечные шпильки).

— Ты выглядишь как влажный сон демона.

Я закатываю глаза, досушивая волосы феном, но, честно говоря, я согласна. Даже если они поклоняются Верховному Тану, а не настоящему дьяволу, в этом каноничном образе с красными рожками и хвостом с наконечником наверняка есть что-то, что демоны ассоциируют со своей родиной.

— Есть какой-то конкретный демон, которого ты надеешься отправить сегодня в постель с грязными мыслями?

— У меня есть парень, — говорю я Софии, пока она наносит помаду винного цвета.

— С которым ты встречаешься через час.

— И я с таким нетерпением жду знакомства с мистером Джеймсом Пайном.

Я знала, что пожалею об этом. Я так долго держала свои миры раздельно. Как я могла позволить одному удачному походу за костюмами убедить меня, что это хорошая идея? — Не веди себя странно. Только не с Джеймсом. Он не бывает странным.

— Это звучит как тюремное заключение.

— Он просто серьезный парень. Пожалуйста?

София встает и берет сумочку. На ней бикини Медузы и парик из змей, сапоги на каблуках и прозрачная изумрудно-зеленая юбка, которая колышется при ходьбе. Блестки сияют на её коже. Густая подводка подчеркивает её и без того выразительные глаза звезды немого кино. — Я пойду искать Эллиота. Встретимся у ворот?

— Конечно. Ты, кстати, тоже выглядишь достойной влажных снов.

Она лукаво сияет мне в ответ. — Я знаю.

Когда я остаюсь одна, я смотрю на свое отражение и думаю о том, что она сказала. О демонах, дьяволах и влажных снах. Мои щеки вспыхивают, когда каштановые кудри и стоны удовольствия заполняют мой разум. Плохие новости.

Может, дело в костюме. Или в озорном трепете хэллоуинской ночи… Ладно, я хватаюсь за соломинку. Но может быть дело в том, что мы с Джеймсом так давно не спали вместе. Вообще-то, с тех пор как я поступила сюда. После стрыги дела с ним стали только хуже. Возможно, нам просто нужно добавить перчинки. Что бы сделала София? Наверное, пришла бы без белья и засунула бы его Джеймсу в рот.

Моя рука замирает на ручке фена. А ведь это неплохая идея, на самом деле. По крайней мере, первая часть. Прежде чем я успеваю отговорить себя, я стягиваю бежевое белье и бросаю его в корзину в нашем шкафу.

Вот так. Я веселая. Я — «та самая» девушка. Порочные боги Хэллоуина умилостивлены.

Когда я заканчиваю сушить волосы и иду за сумочкой, мои бедра трутся друг о друга, и я вздрагиваю. Наверное, это глупо. Мы будем в Астере сегодня. А если мне придется охотиться? Я собираюсь напасть на демона в шелковом мини-платье и без трусиков? Нелепо.

Я уже на полпути к корзине, чтобы с позором вернуть белье на место, когда в дверь стучат.

Я распахиваю её, уже посмеиваясь над реакцией Софии, когда расскажу ей, как костюм дьявола сожрал мой мозг, и оказываюсь лицом к лицу — или лицом к груди, потому что он чертовски высокий — с Ридом.

Взгляд, которым он меня одаривает, заставляет колени подкоситься. Это та самая картинка, которую вы найдете в словаре напротив слова «возбуждение». Это заставляет меня сжаться всем телом, но больше всего — между ног. Я никогда не была уверена, действительно ли демоны могут чувствовать запах страха и возбуждения — я ведь не беру «Анатомию демонов» в этом семестре — но какая-то часть моего разума находит ответ, когда Рид видит, как мои ноги плотно сжимаются, и его рука вцепляется в дверной косяк. Дерево стонет под силой его хватки. Я издаю очень похожий звук в своей голове.

— Ты надела красное… — его слова едва слышны.

Я тяжело сглатываю, вспоминая алые чешуйчатые когти. — Счастливого Хэллоуина.