«Конечно. Встретимся у меня около десяти? Пенни ночует у француза».

«Мы увидим твой дом?» — пишет София. — «Мне прихватить свой лучший фарфор?»

«Черт», — пишет Эллиот. — «Мой костюм от Dior в химчистке».

Я подавляю смех.

«В МОЮ КВАРТИРУ, дурики».

Но это напоминает мне о другой половине моей жизни: я пишу Фионе, чтобы еще раз подтвердить, как сильно я хочу работать над выставкой «Разлом», несмотря на этот «секретный проект», который я выполняю для мамы. Я атакую со всех сторон. «Супер Вив» в действии. Я даже подумываю написать Риду и спросить, не стоит ли нам встретиться на следующей неделе, чтобы обсудить местоположение сада, но у меня нет его номера. Сердце уныло екнуло, но я решаю это проигнорировать.

Вместо этого я открываю учебник. Как только я допью этот кофе, я буду полна сил и готова штурмовать плотные, мятые страницы.

Я всё еще полна позитива и уверена, что справлюсь со всем, когда мои глаза закрываются сами собой.

***

— СИДИ ТИХО, — шепчет мой отец. — Не двигайся, что бы ты ни услышала. Клянешься?

Он втиснул меня в грузовой контейнер. Я чувствую липкость разлитого масла. Чувствую вкус соли в ночном воздухе. Слышу гудки океанских лайнеров, пришвартованных у доков.

— Это Выродки, — говорю я ему. — Ты велел мне бежать, когда мы их увидим.

Глаза моего отца сужаются от чувства, которого я не узнаю. — И ты должна. Всегда. Но я не могу бежать вечно, котенок.

— Папа… — Это звучит как мольба. «Пожалуйста, не оставляй меня», — хочу сказать я. «Пожалуйста, останься здесь».

— Клянешься? — повторяет он, на этот раз более настойчиво.

Слезы наворачиваются на глаза. Я крепче сжимаю его кинжалы. — Клянусь.

Он целует меня в лоб. — Ты для меня — всё.

Когда он закрывает контейнер, меня начинает трясти. От холода, от страха, от собственных рыданий. Я слышу, как океанские волны яростно бьются о сваи снаружи, пытаясь вырвать их из морского дна. Чайки кричат от голода. Запах плесени и выхлопных газов наполняет ноздри.

Я уже скучаю по папе.

Я слышу приглушенные спорящие голоса. Мужчины. Шипение, хрип, рев. Девианты. Всё мое тело пронзает электрическим током от уверенности в этом. Папины кинжалы в моих ладонях воют, требуя дела.

«Папа сказал сидеть тихо», — думаю я. И я сижу.

Даже когда зловещие голоса переходят на крик. Даже когда я слышу, как мой отец вступает в бой.

Но когда стоны и крики становятся громче, я не выдерживаю. Я прижимаюсь лицом к металлу, пытаясь услышать больше, и нахожу щель в стенке контейнера. Тонкую полоску, через которую я могу видеть…

Кровь. Вспышки серебра. Двенадцать демонов против моего отца, сражающегося в одиночку. Это нечестный бой. И на каждом из них — знак Выродков.

Он кричит, нанося удары мечом, истекая кровью из ран на ребрах и шее… Я знаю, что я ему нужна. Но как бы сильно я ни дергала дверь контейнера, она не поддается…

Я просыпаюсь от звука разбитой фарфоровой чашки и запаха кофе, стекающего на половицы. Кожа зудит. Мои широко открытые глаза воспринимают реальность вокруг — холодная квартира, диван, в который я уткнулась лицом, разлитый кофеин… когда в гостиной скрипит пол.

Мой взгляд мгновенно устремляется на звук.

Но там ничего нет. Только темные тени от фар и неоновых вывесок снаружи, проецируемые на стены. Тем не менее, я осторожно поднимаюсь на ноги, сердце колотится в самом горле.

Мои кинжалы лежат под половицей в спальне. Я иду на цыпочках к кухонным ящикам, которые ближе. Все наши столовые приборы из чистого серебра — единственная вещь для дома, на которую я когда-либо разорилась. Как что-то могло пробраться к нам? Я была дома всё это время. Если только оно не наблюдало за мной. Затаилось в ожидании?

Снова скрип. Более протяжный, глубокий. Похожий на движение смычка по скрипке. Мой пульс зашкаливает. Кожа покалывает. Это чувство превращает мой ужас в нечто более острое и прицельное. Я крепче сжимаю кухонную утварь…

И тут тень выползает из темного дверного проема Пенни, извиваясь по полу… Я стискиваю зубы и вонзаю серебро в сторону…

Хаунда. Который сонно потягивается с приятным ворчанием.

— Господи, — говорю я ему, привалившись к кухонной стойке и закрывая ящик с приборами. — Я чуть не зарезала тебя ножом для масла.

Хаунд подбегает и лижет мне ногу.

Покалывание на коже проходит. Возможно, это был остаточный адреналин от моего сна… или демон, который уже за квартал отсюда. Опустившись на колени, чтобы обнять Хаунда, я смотрю на огни города, поглаживая его грубую шерсть, а сердце всё еще бешено стучит в груди.

ГЛАВА 31