— Нет…

О боже. Я так влипла. Я поворачиваюсь к Риду и вижу, что он практически рычит на Джеймса. Я умоляю его глазами. — Нет, он… он…

— Твоя девушка спасла меня, вообще-то, — говорит Рид. — В соседнем здании был пожар.

Мои глаза немного расширяются. Он хороший лжец. Если бы я не знала наверняка, что это неправда, я бы поверила. Облегченный вздох вырывается у Джеймса. Я бросаю на Рида взгляд, полный безмерной благодарности.

— Он коллега из «Виндзора», — добавляю я. — Рид, это Джеймс. Джеймс, Рид. Мы собирались перекусить перед тем, как вернуться к работе.

— Прости. — Джеймс качает головой. — Я… не хотел набрасываться.

— Не бери в голову.

Кажется, Рид хочет сказать что-то еще, но передумывает. За нашей спиной друзья Джеймса перешептываются. Противный, хихикающий шепот. Они шутят — полагаю, это унизительно, когда твоя девушка совершает героические поступки, пока ты напиваешься после работы в будний вечер. Мои щеки горят от смущения.

Джеймс чешет шею. — Моя семья была бы рада заплатить вам за вашу конфиденциальность.

Я не могу сдержать гримасу боли. Брови Рида взлетают вверх. — За мою конфиденциальность?

Покровительственная рука Джеймса ложится мне на плечо, и взгляд Рида не отрывается от этого места. — Мать Вив занимает очень высокие посты. Любая пресса — это плохая пресса, боюсь.

Смешок Рида звучит едко. — Я говорю тебе, что она спасла мне жизнь, а ты хочешь от меня откупиться?

Я чувствую, как Джеймс напрягается. — Я просто забочусь о ней.

— Ты стыдишься её героизма…

— Я защищаю свою девушку и её семью. Послушай, мужик, не заставляй меня привлекать мою службу безопасности. Уверен, ты знаешь, что Фиона Хайд — невестка Вив.

Черт возьми. Джеймс угрожает вымышленной работе Рида в «Виндзоре», а Рид — который не работает в «Виндзоре» и понятия не имеет, кто такая Фиона — абсолютно не имеет шансов среагировать так, как мне нужно, то есть смиренно. На самом деле, я не могу представить Рида смиренным ни в чем и никогда.

— Мне не нужны твои деньги. — Голос Рида холоден, как ночной воздух. — И твои плохо скрытые угрозы тоже.

Джеймс опешил. — Угрозы? Я всего лишь…

— Давай просто уйдем, — говорю я Джеймсу, дергая его за рукав, как маленького ребенка. — Рид, увидимся завтра на работе?

Рид изучает меня. Не могу понять, разочарован он или смирился. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке?

Джеймс закатывает глаза, но Рид не обращает на него внимания. Всё, что я могу — это кивнуть Риду, чувствуя, как напряженность его взгляда прошивает меня насквозь. Я открываю рот, но не нахожу подходящих слов.

Рид засовывает руки в карманы и бросает на меня последний взгляд, прежде чем выйти из переулка мимо всех этих хихикающих друзей Джеймса.

— Ну и придурок, — бормочет Джеймс, когда думает, что Рид его не слышит. Но я знаю, что его демонические чувства улавливают каждое слово. Джеймс прижимает меня к своей груди. — Я так рад, что ты в порядке. Давай отвезем тебя к семейному врачу, ладно? Брент! — кричит он одному из своих приятелей. — Пусть водитель подгонит машину.

Я не слышу ответа Брента или того, что еще говорит мне Джеймс. Что-то о судебном иске против «Марии» или о том, почему от меня несет водкой. Я замерла, глядя на спину Рида, пока он идет по переулку, засунув руки в карманы, пока не сворачивает за угол и не исчезает в ночи.

ГЛАВА 30

Осень окончательно вступила в свои права, принеся с собой угрюмые сумерки, которые слишком быстро перетекают в темноту. Воздух в кампусе пропитан дымом из каминов и легким ароматом мускатного ореха. Сумки с книгами тяжелеют, стопки бумаг загромождают общие залы, а землю устилает листва.

Даже сквозь окна угрюмой, изолированной библиотеки, где мы с Эллиотом строчим заметки для эссе к уроку Лизетт, последние отблески солнца пытаются привлечь наше внимание. Они заглядывают сквозь цветные витражи, золотят железные канделябры и подсвечивают бронзовую кожу Эллиота медовым сиянием.

— Я больше не могу работать, — сокрушается Эллиот, бросая ручку. — Скоро станет слишком холодно, чтобы делать хоть что-то на улице. Давай стянем чипсы и пиво из дома «Летучей мыши и Крови» и рванем на поле для лакросса. Пробежимся наперегонки по дорожке. Спорим на двадцать баксов, что…

— Если каждый раз, когда мы пытаемся заниматься без Питера и Соф, всё будет заканчиваться гонками, едой или ставками на то, сколько книг унесет библиотекарь…

Эллиот качает головой. — Эта женщина очень сильна для своего возраста.

— …мы никогда не сдадим «Изучение Подземного мира». — Я не отрываю глаз от своих записей, пока говорю. Если я не подниму взгляд, то не увижу, как мягкое осеннее солнце манит нас наружу.