Мы тащимся вниз по обшарпанной лестнице и выходим в ночь. Мимо проносятся такси под светом тусклых фонарей. Один из них дергано мигает, ему явно нужна новая лампа. Знойный жар бьет в лицо, пока мы идем к его черному седану, который я терпеть не могу без всякой на то причины.

Джеймс сегодня едет в дом своей семьи в Сьюардс, приморский городок в нескольких милях к востоку от Гесперид. Он отправляется туда на выходные с парой братьев из своего студенческого братства и их сияющими, счастливыми подружками. Джеймс звал меня с собой, но я не могу наслаждаться ленивым днем ухоженного побережья, не думая о девиантах, которые рвут людей на куски, пока я работаю над загаром.

— Точно не хочешь поехать?

— Слишком много работы над новой выставкой. Прости.

— Ты могла бы поработать в летнем доме. Моя кровать — отличный домашний офис.

— Просто не могу в эти выходные. В другой раз?

— Конечно, — Джеймс мягко улыбается, и у меня внутри всё переворачивается. — Я горжусь тем, как много ты работаешь.

Какая же я дрянь, я ведь вижу, как Джеймс старается.

— Я сегодня ничего не ела. Хочешь прогуляться и взять по куску пиццы?

— Э-э…

Он оглядывается, поправляя галстук, чтобы дать шее передышку от жары.

Из «Паутины» доносится жутковатая музыка, там, скорее всего, уже пусто, раз мы ушли. Чуть дальше по тротуару из баков вываливается мусор, в основном пластик и жестянки. Между мешками снует мышь, и я слышу звук ее когтей по асфальту так отчетливо, будто она скребется у меня по коже. Еще дальше какой-то парень вдыхает что-то из пакетика, а другой рядом с ним вгрызается в ночную пиццу. Тягучий сыр и слегка подгоревшая корочка.

Джеймс переминается с ноги на ногу. Он ненавидит этот угол, нашу квартиру, наш маленький бар с привидениями… Я избавляю его от необходимости отказывать.

— Все нормально. Давай и это перенесем, ладно?

— Да, пожалуйста, — кивает он. — Береги себя, хорошо? Мне не нравится, что ты бродишь к Югу от Разлома без меня.

Хотя его слова раздражают, я просто глубоко вдыхаю городской воздух. Эоны склонны к перепадам настроения, что-то там про нашу вечную жажду крови. Медитация помогает, как и нормальный сон. Две вещи, на которые у меня никогда нет времени.

Но что мне действительно нужно, так это охота. Стряхнуть гнев и разочарование этой ночи. От одной мысли о хорошем убийстве напряжение в теле начинает спадать.

— Все будет хорошо.

Я целую его на прощание и ухожу. Я не говорю ему, что прекрасно могу о себе позаботиться. Или что он не смог бы защитить меня даже от куриного пирога. Он просто проявляет заботу.

И он прав, говорю я себе, проходя мимо неоновых вывесок, кричащих: «Всего в миле от всемирно известного Разлома!»

Это огромная расщелина, разделяющая Астеру пополам и давшая ей прозвище «Полугород», по размеру больше трети Гранд-Каньона, а еще она служит своего рода границей безопасности. К Северу от Разлома вы найдете яппи2, политиков и финансовых брокеров — в общем, кучу клонов Джеймса, бегающих вокруг и вещающих друг другу о «синергии», а также безупречный парк СР (Севернее Разлома), музей «Виндзор» и богатых домохозяек, нанимающих людей поливать цветы у своих прелестных особняков из известняка.

Но здесь, к Югу от Разлома, живут все битники3, маковые торчки и молодежь, которой не на что купить даже хлеба. В защиту Юга скажу, что именно здесь проходят вечеринки, о которых пишут разоблачительные статьи, здесь же находятся авангардные галереи и лучшие винные бары для первых свиданий. Пока вы не суетесь в самые дебри Юга, вы вряд ли наткнетесь на трущобы или наркобаронов. По крайней мере, так вам скажут на экскурсиях по Разлому, за которые туристы платят по сорок пять долларов. Даже не заставляйте меня начинать разговор о ценах на их футболки с надписью «РАЗЛОМОГАЗМ».

Я вспоминаю, как отец объяснял мне в семь лет, что учительница в начальной школе была неправа. То, что говорят на этих экскурсиях — мол, зияющий Разлом, вокруг которого первые поселенцы Астеры построили город, является геологической аномалией, существующей с начала времен, — далеко от истины. Он научил меня, что в Астере девиантов больше, чем где-либо еще в мире, потому что Разлом был вспорот много тысячелетий назад тогдашним Верховным Тэйном Выводка. Он выпустил девиантов из преисподней, сделав это место величайшими и старейшими вратами в ад. И хотя могущественные лимантрийцы закрыли их вскоре после этого, большинство освобожденных девиантов сделали этот город своим домом. А за долгие годы все вампиры и оборотни, которых они обратили, или их потомство, поступили так же.