Но красавец-демон не нападает, пока я на коленях. Он не бьет меня по ребрам, к чему я уже приготовилась. Как сделала бы я. Он ждет, пока я встану. Терпеливо, словно стоит за старушкой в очереди на кассе. Всё это не сходится. Зачем следовать за мной от самого метро и затевать драку только для того, чтобы ни разу меня не ударить?

— В чем дело? — хриплю я, поднимаясь, чтобы перевести дух.

— Не могу поверить, что ты на это купилась, — говорит он, разглядывая свою испорченную толстовку.

Ярость закипает, я бросаюсь на него и подношу сломанный кинжал на расстояние дюйма к его горлу, прежде чем осознаю, что он даже не вздрогнул. Я чувствую его яркий, цитрусовый запах. Как лимонник, вечнозеленые растения и кусок мыла.

— Твой кинжал сломан, — говорит он, и его кадык дергается прямо у острого края моего серебра.

— Что?

— Тебе стоит это починить. Один неверный удар, и он разлетится вдребезги.

То, как напрягается его челюсть, пока он смотрит на меня… Он почти слишком хорош собой, чтобы его кромсать.

Почти. Я прижимаю кинжал сильнее, его кожа готова вот-вот разойтись под лезвием.

— Как долго ты следишь за мной? — Возможно, это лицемерие, но мне не нравится быть добычей для моей собственной чертовой добычи. — Говори сейчас же, или клянусь…

— У тебя есть три секунды, чтобы убрать этот клинок от моей шеи, прежде чем я его у тебя заберу.

Он говорит это спокойно. Низко и грубо, но спокойно. Невозмутимо. Завораживающие глаза этого парня даже не сменили свой темно-синий оттенок. Ни единой вспышки голодного красного. Если бы мое тело не вибрировало от его присутствия, я могла бы принять его за человека. Очевидно, если бы этот демон хотел меня убить, я была бы уже мертва.

Я рычу, опуская кинжал и отходя примерно на шесть шагов. Этот демон может быть красавцем, но он всё еще не лучше, чем ходячая, говорящая бензопила, просто ждущая момента, чтобы вскрыть меня. Любой член Выводка знает, что душа охотника продлевает их жизнь почти втрое по сравнению со смертными. А душа эона? Наполненная всеми нашими извращенными грехами? Просто объедение. Если Выводок, это львы в этом царстве животных, то моя душа эона для них, это кошачья мята.

Демон прислоняется к кирпичной стене склада и складывает руки на груди.

— Я Рид.

— Скажи мне, как долго ты за мной следишь.

Его глаза искрятся, холодные и безразличные.

— Достаточно долго.

— Как долго?

— Слышал, как пела твоя подруга. Это было хуже, чем кричащие младенцы в вагоне.

Моя кровь стынет. Он был рядом с Пенни.

— Ты собираешься сказать мне, чего ты хочешь?

— Вивьен, верно?

— Просто Вив. — Я ненавижу свое полное имя. Оно устаревшее и формальное. Смутно французское, хотя я нет. Мама настояла на нем, а отец всегда звал меня только Вив.

— Я инструктор в Харкере. Мы хотели бы предложить тебе зачисление.

Мой собственный резкий смех пугает меня, я даже не уверена, какую часть этого безумия подвергнуть сомнению первой. Я выбираю:

— Харкер?

— Академия Харкера по защите от девиантов, — говорит он, делая шаг ближе. — Эксклюзивная, изнурительная, престижная и скрытая прямо здесь, в Астере. Единственный колледж в мире для охотников. — Еще шаг ближе. — Таких же, как ты.

Позади нас проносится такси, и я понимаю, что мое сердце бешено колотится. Я делаю шаг назад.

— Нужно быть совсем безмозглой, чтобы поверить хоть чему-то, что исходит из уст демона Выводка.

— Как там говорится в пословице? Что-то насчет книг и их обложек? — Я усмехаюсь, пока он не добавляет: — Я похож на того, кто пытается тебя убить?

Это именно то, о чем я уже спрашивала себя… Он даже не коснулся меня.

Я почти спрашиваю «почему сейчас?». Я охочусь в одиночку уже больше десяти лет. Но потом я вспоминаю, что обычные охотники обретают свои способности в двадцать один год. Только эоны могут охотиться раньше, чем научатся ездить на велосипеде. И если отец чему-то и учил меня, так это никогда не раскрывать, что мы эоны. Никогда. Другие лимантрийцы истребили наш род почти полностью столетия назад. Недостаточно чистые, чтобы быть охотниками, говорили они. Слишком легко впадают во тьму.

Лучше было бы спросить, почему, если эта «академия» настоящая, мой отец не рассказал мне о ней. Он бы не стал скрывать от меня нечто подобное. Когда в ушах звучит воспоминание о его болезненных криках в ту ночь, я невольно вздрагиваю. Рид смотрит на меня с легким любопытством.

— Если бы Харкер существовал, — выплевываю я, — я бы о нем знала. Я прожила в Астере всю свою жизнь.

— Вот поэтому им и нужен рекрутер. Чтобы находить бродячих псов.

— Очень мило.

— Ты ведь работаешь в «Виндзоре», верно?

Мои глаза сужаются.

— Значит, ты полноценно меня преследовал.

— Возьми это. — Рид достает монету из заднего кармана.