Пенни и ее стайка обычных друзей — парочка богатых приятелей детства и коллеги из начальной школы, где она преподает рисование, — с отчаянным усердием распевают одну из любимых поп-песен именинницы.

Пенни выглядит божественно. Она всегда так выглядит, но сегодня особенно. Ее завитые соломенные волосы взлетают, когда она поет в микрофон, влажный блеск пота покрывает нос и лоб от душной летней ночи и старательного пения в унисон. Щеки порозовели от слишком большого количества этих нелепых зеленых маргарит, иначе ей бы ни за что не хватило смелости орать гимны герл-бендов перед редеющей толпой. Платье, крошечное, блестящее и светло-голубое, подчеркивает ее пышные формы. Я достаю камеру и делаю снимок в самый разгар песни, когда ее рука прижата к груди, а глаза зажмурены от радости.

Это всё, чего я могла бы желать для своей лучшей подруги на ее двадцать второй день рождения. Жаль только, что я всё пропустила.

Я набираю побольше воздуха и подхожу к Джеймсу, пока он оплачивает счет в баре.

— Привет.

Когда он подпрыгивает чуть ли не на метр, я снова вспоминаю, что свою возросшую скорость, ловкость и рефлексы нужно использовать против девиантов, а не против парня.

— Эй, — выдыхает он, целуя меня в макушку. — Нам тебя не хватало.

С такими же рыжевато-коричневыми волосами и плющево-зелеными глазами, как у сестры, Джеймс похож на квотербека из сериала о школьной футбольной команде в маленьком городке. Добрый, безобидный, умеренно красавчик.

— Разве настоящий праздничный ужин, это не те друзья, которых мы завели по пути?

Джеймс в недоумении наклоняет голову, и я задаюсь вопросом, зачем я вообще пытаюсь шутить.

— Скажи мне, что она не расстроилась.

Я плюхаюсь на барный стул рядом с ним и бросаю все свои сумки на пол.

Он переводит взгляд на сестру, и мы наблюдаем, как Пенни едва не влетает лицом в обмотанный искусственной паутиной музыкальный автомат, выбирая следующую песню. Мы оба шумно выдыхаем, когда она благополучно хватается за витрину.

— Нет, — наконец говорит Джеймс, кладя ободряющую руку мне на поясницу. — Ей весело.

Это ранит, но, думаю, именно это я и хотела услышать.

— И все же, я бы хотел вытащить ее из этой дыры.

Джеймс убирает другую руку с барной стойки и вытирает пальцы коктейльной салфеткой от чего-то липкого.

— Вас обеих.

Раздражение прошивает меня насквозь.

— Нам здесь нравится. Пенни не хочет жить в душном пентхаусе к Северу от Разлома, за который платят твои родители. Ты не сможешь подкупить ее, чтобы она переехала.

Глаза Джеймса расширяются.

— Я не… я больше не буду предлагать.

Чувство вины затапливает меня.

— Прости. Просто мама только что вынесла мне мозг по тому же поводу. А еще утром оставила коробку с папиными вещами.

Джеймс поглаживает меня по спине и понимающе кивает. Музыка гремит, а я пытаюсь продышать свой гнев. Он не виноват, что я такая. Джеймс замечательный. Я очень стараюсь влюбиться в него. Стараюсь годами. И дело не в нем, дело во мне, и это не просто дежурная фраза, клянусь.

Это всё, на что может надеяться мрачная, странная девчонка с секретом, что старший брат ее лучшей подруги, завидный жених, влюбится в нее по уши и унесет прочь из ее жалкой жизни. Но вот о чем вам никогда не расскажут в ромкомах и любовных романах, проблема не в «горячем брате лучшей подруги». Не в том, что он бабник или придурок, который не замечает красоты героини, пока она не снимет очки. Проблема в самой мрачной, странной девочке. Она неспособна на романтическую любовь! Наверное, потому что убила слишком много оборотней. Или потеряла слишком много крови за эти годы. Или потому что семья ее ненавидит, а отец умер у нее на глазах.

Не знаю, не я устанавливаю правила.

Я знаю только одно, когда все, включая мою мать, умоляли меня дать Джеймсу шанс, на планете Земля не было ничего, что звучало бы хуже. Но потом он уехал в колледж, а я выросла, съехала от матери, начала жить самостоятельно. Я встретила кучу козлов, перецеловала слишком много лягушек и упускала хороших парней, потому что мне нужно было охотиться на демонов и вымывать слизь гулей1 из волос.

И к тому времени, как Джеймс вернулся в Астеру и снова начал звать меня на свидания, я поняла, что, скорее всего, никогда не встречу любовь. Мне повезло заполучить такого человека, как Джеймс, который хорошо меня знает и которому я, кажется, искренне нравлюсь. У которого стабильная работа и который не пытается впарить мне биткоины. Благодаря которому моя семья гордится родством со мной. Ну, или гордится чуть больше, чем обычно.

Когда мы с Джеймсом как пара пришли на первый совместный ужин наших родителей, мама была вне себя от радости. Она смотрела на меня так, будто я впервые в жизни сделала что-то правильно. По крайней мере, впервые с той ночи, когда полиция привезла меня домой без отца, а я не смогла объяснить, почему я вернулась, а он — нет.