Маленькая старинная монета кажется крошечной в его большой ладони с длинными пальцами. Я осторожно беру её, хотя сердце колотится, и осматриваю обе стороны. Покрытая ржавчиной, с выгравированными лимантрийскими буквами… Этой монете может быть тысяча лет. Фиона бы с ума сошла. Рид, должно быть, видит, что он меня зацепил, потому что делает еще один шаг вперед, и на этот раз я не отступаю.

— В понедельник утром используй её в сломанном билетном автомате в подсобке рядом с вестибюлем.

Но… это ведь безумие, верно? Не может быть входа в студенческий городок для убийц демонов посреди самого уважаемого музея в стране.

— У меня нет денег на колледж. — Сказать такое очень глупо, но мой мозг впадает в ступор.

— Для студентов Харкер бесплатен. У нас свои богатые покровители. Цитадель находится на территории кампуса.

— Цитадель?

Рид игнорирует меня.

— Ориентация в понедельник в восемь. Тебе не обязательно делать это в одиночку, Вив.

Я была одна гораздо дольше, чем он думает.

— Мне нравится работать одной, я…

— Ладно. Если ты собираешься сражаться за этот город в одиночку, не думаешь ли ты, что обязана самой себе стать лучшей охотницей, какой только можешь? Разве это не твоя ответственность?

Мои мышцы напрягаются. Я смотрю на клеймо на шее Рида.

Но он лишь отступает в сторону Мейн, улицы, которая тянется от Юга Разлома до самого «Виндзора».

— Используй монету, охотница. Увидишь всё сама.

И он исчезает.

ГЛАВА 5

Когда я возвращаюсь в нашу квартиру, уже почти час ночи, и я насквозь промокшая от пота. Гнетущая жара Астеры не спадает по ночам, и та скорость, с которой я неслась домой, совсем не помогла. Хаунд приветствует меня с таким пылом, что я едва не опрокидываюсь через него. Смертоносная истребительница девиантов, поверженная собственной собакой. Всё как всегда.

Я пытаюсь его успокоить, но он слизывает соль с моего лица так, будто это его работа, и я не могу противостоять сорока пяти десяти килограммовому доберману. Я сажусь на пол и позволяю искупать себя в слюнях.

— Знаю, мальчик. — Я чешу его за ушами. — Я тоже по тебе скучала.

Мы с Пенни приютили Хаунда всего через несколько дней после того, как переехали в нашу квартиру. Мы нашли его брошенным в мусорном баке возле «Паутины», когда выносили мусор. Я сказала что-то вроде: «Пенни, теперь мы родители», чтобы справиться с комком в горле. От этого Пенни только расплакалась еще сильнее.

Достаточно облизанная, я поднимаюсь на ноги, опираясь на край кухонной столешницы. Я слаба после вечерних сражений и более чем суток без еды. Не говоря уже о том, что всё сказанное Ридом до сих пор крутится у меня в голове. И глубина его глаз. Такой оттенок синего должен быть вне закона.

Я приоткрываю дверь к Пенни, чтобы проверить именинницу, и как только все пальцы на руках и ногах оказываются на месте, а копна светлых волос обнаруживается рассыпанной по подушке, я скидываю туфли и иду на кухню, чтобы приготовить себе чертов ужин.

Хаунд трусит за мной, а я позволяю своим мыслям блуждать. Рид наверняка вешал мне лапшу на уши, верно? Но зачем? Какова конечная цель? Какую ловушку он готовит? Он держал меня в своих когтях и упустил возможность выпить мою душу ради того, чтобы одурачить меня какой-то байкой об элитном колледже для истребителей девиантов? Возможно, Рид какой-то псих, которому нравится долгая, затяжная игра в кошки-мышки перед тем, как нанести смертельный удар. Но игра, которая включает в себя сохранение жизни намеченной жертве? Звучит как натяжка.

Тихое поскуливание Хаунда возвращает мои мысли к насущному делу, ужину, и я осознаю, что открыла все наши шкафы и собрала в миске странное варево из бананов, арахисовой пасты и черствых хлопьев. Такое случается время от времени, охотники неплохо справляются на тактильном автопилоте. Иногда я прихожу в себя, понимая, что рассортировала целый шкаф в «Виндзоре», пока размышляла о лучшем моющем средстве для борьбы с внутренностями монстров.

Я зачерпываю пальцем немного смеси и протягиваю Хаунду. Затем, несмотря на изнеможение, я стою у стойки и съедаю целую миску этого «не пойми чего», снова и снова прокручивая в голове разговор с Ридом. Это не обретает большего смысла, как бы я на это ни смотрела.

Всё еще облизывая ложку в арахисовой пасте, я проскальзываю в ванную и вынимаю кинжалы из ножен. Под струей обжигающей воды с каплей жидкого мыла я тру серебро и наблюдаю, как кровь демона закручивается в сливном отверстии. Проводя пальцем по трещине, я вижу свои светлые глаза и иссиня-черные волосы, отражающиеся в полированном серебре.