Моя жизнь потихоньку налаживается. В доме появляется свежее мясо, а в кармане — монеты. Мне даже ничего особо делать для этого не приходится. Целительница уезжает на несколько дней, и история о Барди доходит до жителей деревни.

Они сами приходят ко мне — сначала с осторожностью и опаской, а к лету хоть свой магазин можно открывать. Все мое жилище теперь увешано травами, из которых я варю лекарственные настои, вкладывая в них свою магию.

Теперь в моем обиходе есть острые ножи, а еще… зеркало.

Как сейчас помню, насколько тревожно мне было впервые на себя смотреть. Все это время я находилась в диком раздрае. Помнила лицо Веры, что было моим. Лицо Мирайи, что тоже принадлежало мне.

Такое странное чувство — не знать, как ты выглядишь и что из себя представляешь.

Но теперь я знаю. Многое осталось от прежней Мирайи. Большие глаза, темные брови и ресницы. Волосы Веры — рыжие, волнистые, непослушные.

Но я все равно себя не узнаю. Наверно, потому, что лицо сейчас наполнилось красками, совершенно изменяя черты. Словно раньше я была лишь тенью самой себя. В обоих мирах.

***

Время идет, и у меня появляется новая проблема. Тайла. Растет слишком медленно.

Я много помню о младенцах, но ничего не знаю о младенцах-драконах. Чувствую себя абсолютно беспомощной. Даже решаюсь на крайний шаг — иду к целительнице за советом. И только тогда узнаю, что дети драконов развиваются медленнее без привязки к взрослому дракону.

Не знаю почему, но эта новость выбивает меня из колеи. Чувствую себя так, словно неосознанно врежу своей дочери. Внутри поднимается злость, обида. Почему, когда только кажется, что все пошло хорошо, что-то еще наваливается?

От целительницы я ухожу, стерев память о нашем разговоре. Подливаю ей зелье в чай. Угрызений совести не испытываю — чтобы защитить своего ребенка, я на все готова. А старуха почти сразу начала задавать вопросы. Во взгляде разгорелся жадный блеск.

Любой дракон дорого заплатит за информацию о сокрытом ребенке. А Владыке даже платить не нужно. Достаточно просто приказать. Особенно учитывая, что детей у них с истинной так и нет — это одна из главных тем у местных сплетниц.

Но я переживаю зря. Проходит еще три года, и наша с Тайлой жизнь входит в колею. Моя дочь растет — правда, выглядит все равно младше своего возраста. Болтает. Активная и любознательная, как и любой ребенок.

Вопреки моему желанию слухи о целительнице Верайе расползаются далеко за пределы деревни. Говорят, что моя магия любого поставит на ноги. Ко мне приезжают люди со всех концов Норхаделя. Иногда драконы даже. Где-то помогают зелья, где-то мне приходится работать с хворью напрямую, но чаще всего получается справиться с ней.

Мой дар силен. И крепнет с каждым днем. Как и связь с этой землей.

Именно она однажды ночью будит меня звоном в ушах. Заставляет буквально подскочить на кровати, а затем тихо выползти из-под теплого одеяла. Кажется, понимаю, как тогда Зола сказала.

Нити судьбы натягиваются.

Быстро одеваюсь, а затем выхожу из дома. Кому-то нужна моя помощь. 13. Глава 8

Иду недолго — от силы минут десять. При этом каждую секунду беспокоюсь за дочь, что осталась одна в хижине. Проснется, испугается, будет меня звать…

В руке сжимаю нож. Самый крупный выбрала. И уже подходя к реке, замечаю фигуру девушки с длинными светлыми волосами. Обнаженная, раненная, неизвестно как оказавшаяся ночью посреди леса.

Называет свое имя. Ева. Пытается приблизиться, но падает на колени и громко вскрикивает от боли. Колеблюсь всего пару мгновений, прежде чем пойти навстречу. Интуиция подсказывает, что эта Ева подкинет проблем, но и оставить ее не могу.

Рана на ноге выглядит страшно — черные, набухшие вены расходятся во все стороны. Ее инфицировали тьмой — магией, что до наших мест почти не доходит. Она порабощает, меняет сознание и тело, превращая людей в монстров. Измененных.

Крепче сжимаю нож, готовясь отразить любую атаку. Но Ева не нападает. Трясется от холода, страха, усталости. Сканирую девушку магией. Повезло. Дальше ноги тьма не пошла, да и там ее словно что-то сдерживает. Снимаю свой плащ и отдаю ей.

– Верайя, – называю свое имя. – Повезло тебе, Ева.

– Повезло? – она вся продрогла, зубы стучат.

– Тьма могла распространиться глубже. В лучшем случае тебе бы отрезали ногу. В худшем… – тут даже объяснять не нужно. Пути обратно с темной стороны нет. Измененных убивают — чаще всего огнем.

Ева натягивает плащ, и я веду ее к себе домой. Прислушиваюсь к лесу. Спокойно, опасности нет. Тайла проснулась и зовет меня в темноте. Мне хочется ускориться, но девушка идет медленно, рвано выдыхая каждый раз, когда приходится наступать на больную ногу.

Обратный путь занимает вдвое больше времени. Когда возвращаюсь домой, то первым делом обращаюсь к дочери:

– Тайла. Пожалуйста, оставайся в кровати. У мамы гость.