Подхожу к матери Барди и помогаю ей подняться. Веду в дом. Женщина вся дрожит — от страха, стресса, унижения. Больно на нее смотреть. И еще больнее осознавать, что это часть ее обычной жизни.

– Меня зовут Верайя, а тебя?

– Инга.

Усаживаю ее на стул и принимаюсь заваривать чай. После Золы в хижине остались кое-какие травы, и я откуда-то знаю, какие именно помогут женщине хоть немного успокоиться.

– Рассказывай, Инга, что стряслось?

Внимательно слушаю каждое слово. Барди девять, и он пропал вчера днем. Искали по всей деревне, прочесали близлежащий лес. Спокойный, послушный. Только с отчимом не ладил. Честно говоря, я бы тоже не ладила, если бы видела такое обращение с матерью.

Тайла просыпается, и я ее кормлю. Параллельно пытаюсь придумать, как помочь Инге. С недавних пор я чувствую лес. Возможно, в моем теле все же появились искры магии. Моя мать — с запада, где покровительствует бог скал и земли. Да и Зола его упоминала. Варнор. Только, хоть убей, не могу припомнить, в каком контексте.

Ладно. Нужно хотя бы попробовать.

Отец пытался заставить меня почувствовать дар, но все без толку. Здесь магия основана в основном на желании и эмоциях, а у меня их сейчас хоть отбавляй. Заглядываю внутрь себя, ищу. Даже глаза закрываю. Перебираю собственные чувства, что могут послужить маяком.

Свет. Тепло. Любовь к дочери.

В груди что-то натягивается, и я открываю глаза. И, кажется, знаю, куда нужно идти. 12. Глава 7

Мы находим Барди спустя час. Отчим хотел его наказать, вот и убежал в лес. Заблудился, еще и ногу подвернул. Провел ночь на дереве. Умный парень.

Его мать рыдает на руках другой женщины, все никак в себя не может прийти. Сына, к слову, даже не обняла. Отчим что-то зло буркнул, что не мужик вырастет, а тряпка, а она так и застыла на полпути.

Меня почему-то все это злит ужасно. Я туго пеленаю лодыжку мальчика, оторванным от подола куском ткани. Лицо у него бледное, но ни слезинки не роняет. Затем Барди уносят на спине.

Вроде все хорошо закончилось, но все равно какой-то неприятный осадок остается. Инга, отброшенная в грязь. Ребенок, что боится приемного отца настолько, что готов убежать в лес. Неприглядные стороны чужой жизни не должны меня касаться, но все равно покоя не дают. Ничего не могу с собой поделать.

До хижины добираюсь уже в потемках. Кладу Тайлу на кровать, и та сразу сладко потягивается. У меня неизменно появляется улыбка, а сердце щемит. И как может мать позволить какому-то чужому мужику так вести себя со своим ребенком? Да и с собой тоже…

Не понимаю.

Мне кажется, ради дочери я убить готова. Наверно, даже стоит как-то научиться нас защищать. Купить ножи. От Золы остался всего один — старенький, тупой. Настолько, что хоть какой стороной ни режь, результат один будет.

Сегодня мне повезло — конфликт сам собой разрешился. Но завтра все может сложиться совсем иначе.

Проверяю запасы. Монета осталась одна, последняя, а еды хватит еще на пару недель. Браслет еще есть, но, честно говоря, мне его уже просто выкинуть хочется. От греха подальше. Думала искать работу в деревне или переезжать, но сейчас чувствую странную надежду.

У меня есть дар. А, значит, им можно зарабатывать. Нужно только понять, что он из себя представляет.

Все последующие дни я только этим и занимаюсь. И чем дольше раскрываю его, тем больше осознания приходит. Словно сама земля говорит со мной. Рассказывает, кто какими тропами ходит. Для чего нужны те или иные растения.

Через три дня ко мне приходит Инга с Барди. Приносят свежих яиц и молока, благодарят за помощь. О недавнем происшествии ничего не напоминает — малец даже не хромает.

– Это все благодаря вам, – говорит Инга, с каким-то нездоровым вниманием изучая мою дочку. Сразу хочется ее спрятать. – До чего у вас хороший малыш. Мои все тоже когда-то такими были.

– Спасибо, – стараюсь держаться отстраненно. Разворачиваю Тайлу лицом к себе.

– Так, о чем я. Как повязку сняли, как с ногой все хорошо стало, – продолжает она. – Даже к целителю везти не пришлось. Да она бы и не взяла. Говорит, что на таких, как на собаках заживает все равно. Толку на них дар тратить. А вы потратили. Спасибо.

Пожимаю плечами. Целительский дар? Это бы объяснило, почему после нескольких часов в лесу у меня не осталось признаков обморожения. Да и простуда Тайлы излечилась сама собой.

Можно попросить у старухи пару уроков, но соваться к ней не хочется. Не после того, как выгнала меня сразу после родов.

– Если мы можем чем-то отплатить… – говорит Инга. – Денег у нас нет, но если нужна какая-то помощь. Старшие могут с малышом посидеть.

Сначала по привычке хочу вежливо отказаться. Не знаю почему, но предложения о помощи принимать не умею. Но затем в голову приходит мысль.

– Умеешь силки ставить? – спрашиваю Барди.

Он за это время и слова не произнес. Вздрагивает и кивает.

– Научишь.