Если не считать тягот повседневной жизни, Мирайя живет спокойно. Либо ее недостаточно хорошо ищут, либо, что вероятнее, отец запретил это делать. Наверно, даже рад, что так легко избавился от никчемной дочери, что принесла столько позора.

В какой-то момент она даже расслабляется. И именно тогда, спустя полгода с момента побега, с земель клана Ульварн приходит весть.

Отец Мирайи убит.

Фьор Ульварн занял его место и, поговаривают, намеревается бросить вызов самому Владыке. А еще он ищет свою пропавшую сестру.

***

Мирайя

Столько времени прошло, но сердце все равно замирает, когда слышу имя Владыки.

– Ох и темные времена грядут. Если уж истинные перестали усилять дракона, то боги отвернулись от нас… – вздыхает Свея — полноватая женщина лет тридцати. Из всех прачек она самая бойкая. – Говорят, эта Фрея за все эти месяцы так и не смогла понести дитя.

– Чай проклятье на ней какое, – вздыхает ее соседка.

– Неужели тьма добралась и до наших краев?

– Говорят, истинная высасывает из него все силы. Помяните мое слово, скоро Владыка у нас поменяется…

– Думай, что болтаешь, Фрида. Сейчас донесут твои слова Айварсу Вальдрейк, живо отрежут твой длинный язык.

– Сильнее его дракона не сыскать во всем Норхаделе, – восхищается четвертая. – Все это грязные сплетни, что распускает клан Ульварн. Киа, а ты что думаешь?

Я ни на секунду не прекращаю работу, хотя спина уже просто отваливается. Живот уже огромный, а ведь еще три месяца осталось. Работать придется до последнего — я едва концы с концами свожу. На самый крайний случай у меня остался брачный браслет, который я почему-то не сняла перед побегом. Можно продать.

До этого как-то не решалась, боялась, что вычислят.

– Да что ты к ней пристаешь? Думаешь, ей есть дело до каких-то там Ульварнов и Вальдрейков? Она, небось, ни одного благородного тейра в жизни не видела. Откуда ж ей знать, – заступается за меня Свея… в своей манере. Я скупо ей улыбаюсь.

– Уже видели на главной площади? Фьор Ульварн ищет сестру. Ну, ту… потаскуху!

У меня внутри все обмирает. С влажным звуком ткань плюхается обратно в бадью. Надо ее поднять, чтобы не привлекать внимания, но руки не слушаются. Смотрю на скрюченную кисть, похожую сейчас на птичью лапу. Ходуном ходит.

– Сто золотых тому, кто видел ее не больше двух недель назад. Тысячу — кто приведет живой, – вторит еще один голос.

– Киа, нормально все? Бледная, аж жуть.

– Что-то мне плохо, – сдавленно отвечаю я, хватаясь за живот. – Дышать тяжело.

– Ну, иди посиди на улице. Только недолго. А то тейра Эйгвин увидит — за весь час вычтет.

Они продолжают разговаривать, а я бреду на улицу, не чувствуя ног. Чувствую толчки в животе и невольно кладу на него руку. Мой малыш тоже ощущает мое беспокойство. Жадно глотаю ртом холодный осенний воздух. После жаркого помещения прачечной он пробирает меня до костей.

Как и новость, которую я только что услышала.

Фьор. Ищет. Меня.

Зачем? 8. Глава 3

Вера

– Что ты здесь делаешь? – замираю, когда вижу сводную сестру, копошащуюся в шкафу. Как раз там, где лежат мои сбережения. Алена пришла вчера вечером. Со своими поругалась. И я, не задумываясь, ее пустила.

Наверно, она единственная, кого я люблю. Все еще помню ее младенцем и озорной малышкой, что так доверчиво прижималась ко мне. Сейчас она — вечно недовольный подросток без тормозов. И почему-то это осознание больно режет по сердцу. Наверно, мне самой давно пора замуж и детей, но…

Вот уеду и наконец-то начну об этом думать. Билеты куплены, осталось только вещи собрать. Хотела вчера начать, но не при сестре же это делать. Сразу доложит.

– Туфли ищу. Помнишь, у тебя такие черные были?

– Я их продала, – как и все лишние вещи, что у меня еще оставались.

– Эх… – Алена слезает со стула и отряхивает руки. Звонко чихает. – Ну и пылища там у тебя.

– Как раз думала уборку затеять. Поможешь?

Смотрю на нее напряженно. Видела пакет или нет?

– Нее, прости, Вер. Меня Пашкин гулять позвал, – криво ухмыляется она, засовывая руки в карманы безразмерной толстовки. И с чем она туфли собралась носить? С этим?

– Твои в курсе? Во сколько вернешься? – складываю руки на груди. Беспокойство внутри растет.

– Ой, Вера, ну хоть ты не начинай, – недовольно бубнит она. – Все, я ушла! Вечером не жди, к своим пойду. А то достанут же звонками.

Она демонстрирует телефон, на котором высвечивается звонок от ее матери. Почти сразу сбрасывает.

– Беспокоятся за тебя. Ответила бы, – говорю я… в закрывающуюся дверь. Протяжно выдыхаю. Внутри остается неприятный осадок, но усилием воли я его подавляю. Дел просто куча. Некогда раскисать.

Нужно отмыть квартиру перед сдачей. Вещи собрать. Ну и деньги на всякий случай перепрятать. А еще… снова лечь спать пораньше и узнать, как там Мирайя.

***

Мирайя