Люблю тебя, малышка.

Мне нужно было переключиться. Нужно было перестать чувствовать эти разъедающие грудь эмоции. Я вспомнила день, который изменил мою жизнь, и сосредоточилась на ярости, гневе, желании убивать, закрыв кровоточащее сердце на сотни замков.

Вдох.

Выдох.

Я достала из-под толстовки цепочку с серебряным крестом, оплетенным змеей, и по привычке прижала его к губам. Затем убрала обратно, толкнула дверь в спальню и сделала крошечный шаг.

Эдгар развалился на кровати, отключенный после подмешанного в вино снотворного. Всё бы ничего, но была одна загвоздка.

Рядом с ним лежала незнакомая девушка, которая не входила в мои планы.

Приглядевшись, я различила ее нахмуренные брови и темные волосы, разметавшиеся по кровати. На шее виднелись красные отметины, напоминающие следы от побоев.

Ублюдок.

Подкравшись к девушке, я наклонилась и зажала ее рот ладонью.

Голубые глаза резко распахнулись.

— Даю тебе десять минут, — прошептала ей на ухо. — Либо ты сваливаешь отсюда, либо сгоришь вместе с ним. Ты ничего не видела и не слышала, поняла?

Она задрожала от страха и повернула голову к Эдгару, но он крепко спал, пуская слюни на подушку.

Этому пятидесятилетнему полицейскому было не впервой трахать молодых девушек, которых предоставлял ему Круг Данте, так что я не беспокоилась о том, что она сдаст меня полиции.

— Ну?

Встретившись со мной взглядом, она коротко кивнула.

— Беги.

Девушка даже не стала собирать одежду и пулей метнулась к выходу, оставив меня наедине с Эдгаром.

Однако когда ее нога переступила порог, она обернулась и прошептала:

— Спасибо.

Весело напевая себе под нос, я закрыла за ней дверь.

Следующие десять минут прошли в обычной подготовке к самому интересному. Пока Эдгар спал, я привязала его к кровати, засунула в рот тряпку и разлила по спальне бензин. Поставив напротив него стул, сняла маску и захрустела красным яблоком.

Он должен был видеть мое лицо.

Мне было известно об этом человеке всё. Во сколько он ложится спать. Во сколько приходит с работы и зашторивает окна. Во сколько пьет таблетки, которые я подменила на те, что медленно разрушают организм.

Этот город должен был понять, что переходить дорогу семье Виндзор — путь в один конец.

— Просыпайся, ублюдок! — рявкнула я и ударила его по щеке.

Эдгар застонал и приоткрыл один глаз, но тут же поморщился, по всей видимости, от головной боли. Я скривилась от отвращения, когда одеяло соскользнуло с его тела, обнажив сморщенный член.

Нужно будет отрезать его перед уходом и забрать себе, как трофей. Кстати, сделать из них коллекцию — неплохая идея.

Эдгар, наконец, столкнулся со мной взглядом и непонимающе нахмурился. Его глаза округлились, когда он осмотрел спальню и задергал конечностями, понимая, что привязан к кровати.

Я откусила яблоко и усмехнулась.

— Хороший вид, не правда ли? Ту девушку ты тоже привязал, чтобы она не сопротивлялась? Знаешь, на одну секунду я задумалась, стоит ли убивать тебя, но ты развеял мои сомнения.

Он застонал и начал вырываться, но его действия были похожи на попытки муравья сбежать от голодного льва. Вязать узлы меня научил отец, а в этом ему не было равных.

— Если ты думаешь, что я пришла мстить за ту девушку, то глубоко ошибаешься, — хмыкнула я, вернувшись на стул и закинув ногу на ногу. — У меня не такие добрые намерения. Единственное, что мне нужно от тебя — это покаяние за тот день. Пятое сентября две тысячи второго года.

Сначала его брови недоуменно подскочили к поседевшим волосам. Но потом, когда Эдгара охватило осознание, он во всё горло закричал.

Ожидаемая реакция.

Конечно, этот ублюдок помнил. Невозможно не запомнить самое жестокое убийство, которое когда-либо происходило в Таннери-Хиллс.

— Я дам тебе минуту на последнее слово. Воспользуйся им с умом, Эдгар.

Поднявшись со стула, я подошла к нему и вытащила ткань изо рта.

— Я ничего не делал! — рявкнул он, глотая воздух. — Меня заставили наблюдать и следить за охраной. Я-я... Господи, что это за запах? Это б-бензин? Ты чертова психопатка!

Я закатила глаза на неудачные попытки оправдаться. Затем сжала руку в кулак и обрушила удар на его челюсть. По обрюзглому лицу потекла кровь, от вида которой даже кости завибрировали от удовлетворения.

— Вы все говорите, что ничего не делали и просто наблюдали. После такого ответа твои сообщники сразу оказывались в могиле.

Его мышиные глазки стали такими испуганными, что я не сдержала смеха. Забавно наблюдать, как пятидесятилетний полицейский мочится себе в штаны при виде двадцатилетней девушки, которая, по его мнению, может только раздвигать ноги.

Шах и мат, патриархат.

— Так это... это ты... Ты убила их всех... Боги, пожалуйста, отпусти меня...

— Ты знаешь, как меня зовут?

Тяжело сглотнув, он покачал головой.