Обеды здесь, скорее всего, стоят дороже моей почки. Перебьюсь вчерашними макаронами с сыром.

Девочки кивнули и последовали за Алексом и Джереми, с подозрением поглядывая на профессора.

Дождавшись, когда помещение опустеет, я закрыла дверь на ключ и развернулась к Алистеру.

— Я вся во внимании.

— Необязательно закрываться, мисс Виндзор. Ничего противозаконного здесь происходить не будет.

Он говорил об убийстве или сексе?

Я голосовала за оба варианта.

Профессор расслабленно сидел в кожаном кресле с накинутым на плечи пиджаком и знакомым жестом проводил ладонью по челюсти. Его темные волосы растрепались, спадая на оправу очков, а начищенные до блеска туфли сверкали так, как не сверкало зеркало в прихожей моего дома. Не удивлюсь, если он провел весь вечер, чтобы привести их в надлежащий вид.

Черная рубашка и такого же цвета классический костюм, обтягивающий широкие плечи, стоили, скорее всего, как годовая зарплата простого рабочего в Таннери-Хиллс, а наручные часы от «Patek Philippe» только доказывали, насколько сильно такие, как Алистер Тюдор, любят разбрасываться деньгами ради какой-то безделушки.

За сегодняшнее занятие семь студенток оставили ему номер телефона, три случайно коснулись его бедра, когда он проходил мимо них по рядам, и пять уронили ручку под стол, чтобы нагнуться и посветить своей задницей.

Да, я вела счет.

— Подойдите ко мне.

Награда за самый безэмоциональный голос вручалась Алистеру Тюдору. Не знаю, кто еще мог произнести эту фразу так же сухо и незаинтересованно, как он.

Я двинулась к столу и остановилась напротив.

— Вас не учили, что чужие вещи брать нельзя? — спросил он, не отводя от меня взгляда.

— Какие чужие вещи?

— Ложь вам не к лицу, мисс Виндзор. Ловкие пальцы — это прекрасный навык, но оставьте его для спальни.

— У меня еще отлично развит язык.

— Я заметил это по вашей безостановочной болтовне.

Язвительный мудак.

Ладно, скрываться было бессмысленно, поэтому пришло время включать дурочку.

Я достала из кармана пиджака монетку и покрутила ее между пальцев.

— Много лет назад мне диагностировали клептоманию, — усмехнулась я. — Знаете ли вы, что это не просто болезнь, а психическое расстройство? Причем, когда человек крадет вещи, он делает это не ради выгоды...

— А ради того, чтобы снять напряжение. Вы умная девушка, Татум Виндзор, но не нужно заговаривать мне зубы. — Алистер наклонился ко мне, не разрывая зрительного контакта. — Монету.

Именно сейчас я поняла, что так сильно врезалось мне в память о старшем сыне Тюдоров, помимо его шрама.

Эти необычные глаза.

Цветом они напоминали лезвия кинжалов, заточенных для убийств. Удивительно, что наши радужки имели общий серый цвет, но мой был более тусклым, а его уходил в насыщенное серебро.

Ни один человек не смотрел на меня так долго и пристально, словно заглядывая в самую душу. Что бы он ни хотел там увидеть, ему это в любом случае не понравится.

Внутри меня — только чернота и яд. Так было и будет всегда.

— Что значит этот символ с треугольником? Никогда прежде такого не видела. Это что-то вроде... масонства? — Я запрыгнула на стол и снова покрутила монету между пальцев. — Треугольник тоже был символикой их братства. Вы приверженец идей масонов, профессор Тюдор?

Его лицо осталось нечитаемым, но глаза слегка прищурились.

— Добродетель — не одно из тех качеств, которыми я обладаю. Думаю, вас тоже не привлекает нравственное совершенствование.

Значит, Алистер интересуется тайными обществами. Догадка о том, что он состоит в Круге Данте, становилась всё более реалистичной.

— В нашу первую встречу вы не были таким закрытым, профессор, — вздохнула я и игриво надула губы. — С вами интересно болтать, но мы можем заняться чем-то более... практичным. Помнится, вам приносило удовольствие пожирать меня глазами.

Полностью развернувшись к нему, я перекинула ноги через стол и развела бедра.

— Можете сделать это другими частями тела.

Я медленно подняла юбку и засунула монету в трусики.

Что?

Мне нравилось ходить по лезвию ножа.

Алистер постучал по столу пальцами, унизанными кольцами, и, прикрыв глаза, тихо усмехнулся. Мне было интересно, какие мысли крутятся в его голове, когда он так смотрит на меня, но продолжает сохраняться внешнее безразличие.

Все просили меня не делать глупостей в первый день, а я уже развела бедра перед своим преподавателем, соблазняя его прикоснуться ко мне.

Не поймите меня неправильно: в груди кипело отвращение при мысли о том, кто этот человек, но мне пришлось отбросить его, чтобы добиться желаемого.

А перед этим можно немного повеселиться.

— Вы хотите, чтобы я трахнул вас пальцами? На этом столе?

— Зачем же? Можете просто достать монету, раз она имеет для вас такое большое значение. Пальцами или языком — решать вам.

Профессор Тюдор прикинул что-то в уме и...