Женщина кивает, а я задерживаюсь у зеркала, поправляю костюм и приглаживаю волосы и только потом вхожу в просторный кабинет заслуженного врача и специалиста высшей категории, более тридцати лет проработавшего в системе здравоохранения.

Сейчас — человека на взводе, дёрганного и подавленного из-за проблем. Всё же мой папа не совсем бизнесмен. Скорее, человек старой школы, не умеющий думать о прибыли. За эту часть когда-то отвечал его бывший финансовый партнёр.

— О, у тебя новый цветок, — замечаю я, кивая на комнатное растение на подоконнике и останавливаясь в дверном проёме. — Пациенты подогнали?

— Людмила. Говорит, это растение успокаивает нервы. Проверим, правда ли.

— Тогда держи его поближе к себе, — усмехаюсь в ответ. — Не на подоконнике, а, скажем, на столе.

Я уже давно живу отдельно, но это не значит, что мы с родителями отдалились. Я единственный ребёнок в семье. Очень желанный и залюбленный.

Подхожу ближе, чмокаю отца в щёку и, развернувшись, обхожу стол, чтобы устроиться в кресле для посетителей. Оно удобное и мягкое, и я буквально тону в нём, потому что день выдался довольно насыщенным.

— У меня для тебя спецзадание, Наина, — наконец говорит отец, отставив бытовые разговоры в сторону.

Он делает паузу, как всегда перед тем, как сообщить что-то, что выбьет меня из графика.

Звучит тревожно. Я скрещиваю руки на груди, готовясь слушать.

— Есть один пациент. Экстремал, — начинает он. — Летал на параплане, неудачно приземлился. В результате — повреждение позвоночника и посттравматическая нестабильность.

— Поняла, — киваю в ответ. — В чем подвох?

— Пациент сложный. Не слишком мотивирован на реабилитацию, склонен к протестному поведению. Понадобится особый подход и повышенное внимание.

— Предлагаешь, в качестве мотивации, плясать перед ним?

Отец хмурится, стискивая карандаш между пальцев. Кажется, ещё немного — и переломит его пополам. Натянув на лицо кривую улыбку, он цедит:

— Этот пациент мне нужен, Наина. Если скажет — сплясать, спросишь, какой танец он хотел бы увидеть сегодня. И какой — завтра.

— У меня расписание забито до конца месяца, — упираюсь я до последнего.

— Придётся перенести, малыш. Или брать внеурочно, — твёрдо говорит он. — Реабилитация будет проходить по месту его проживания. Всё необходимое оборудование там уже установлено. Или будет докуплено, как только скажешь, что именно нужно.

— На дому? — уточняю, приподнимая бровь. — Отлично. Теперь я ещё и выездной сервис.

— Это важно, — отец пододвигает ко мне папку. — Человек обеспеченный. Готов инвестировать в развитие нашего ребцентра. Посмотри фамилию — возможно, слышала.

Я открываю папку и замираю, переставая выпускать колючки. Разумеется, слышала. Мы с Дмитрием Филатовым были более чем хорошо знакомы.3. 3.

***

Твою мать.

Почему именно он? Ну почему?

В том, что Дмитрий Филатов — именно тот самый Дмитрий Филатов, о котором я думаю, а не просто полный однофамилец, у меня нет ни малейшего сомнения, потому что дата и год рождения совпадают с точностью до цифры.

Мы одногодки. Учились в одном вузе. Правда, Дима прервал обучение на третьем курсе, и с тех пор мы ни разу не виделись. А это, между прочим, уже лет десять.

В папке достаточно материалов. Снимки, выписки из стационара и рекомендации по лечению. Целая стопка, которую сейчас нет времени изучать.

Бегло пробегаюсь глазами и понимаю, что шансы на полное восстановление не такие высокие, как обозначил отец.

Я не знаю, сможет ли он ходить.

Диагноз — компрессионный перелом позвоночника с частичным повреждением спинного мозга.

Проведена операция. Удалены костные фрагменты, сдавливавшие спинной мозг, и выполнена стабилизация позвоночника металлическими конструкциями.

Это не безнадёжно, конечно. Прогноз — умеренно благоприятный. Но всё сложно. Нужно смотреть очно.

Прошло уже почти четыре месяца с тех пор, как Дмитрий Филатов неудачно полетал на параплане.

Четыре.

Первые шесть после травмы — это критический период максимального восстановления.

И только сейчас они спохватились с реабилитацией?

Очень и очень странно.

Будто прочитав мои мысли, папа добавляет:

— С ним уже работал реабилитолог, Наина. Дмитрий… кхм… не слишком хорошо с ним разошёлся. Теперь его друзья экстренно ищут кого-то нового. Кого-то, с кем он смог бы поладить. Они нашли тебя в соцсетях.

Хмыкаю, захлопываю папку и съезжаю в кресле, занимая более расслабленную позу, потому что мозги превратились в кисель за считанные минуты с начала разговора. Голова тяжёлая, не варит.

Я стараюсь быть беспристрастной, несмотря на моё отношение к Диме. Несмотря на прошлое.

Было и было. Сколько лет прошло? Мы тогда были студентами, а теперь — взрослые, уравновешенные люди.

— Почему ты решил, что я с ним полажу, зная мой характер? Может, ему для начала нужен психолог, а не я? — задаю вполне логичный вопрос.