— Вы только гляньте: неужели на лице Геры Лайвли промелькнула улыбка?

Я закатываю глаза:

— Тебе обязательно нужно всё испортить.

Майлз с тихим смешком поднимается на ноги и протягивает мне руку:

— Готова ехать?

— А вот ты готов познакомиться с остальным табором и пережить ужин в окружении всех Лайвли разом?

— Твоя семейка забавная. Лиам только что на полном серьезе спросил, не хочу ли я следующим летом рвануть с ним, Гермесом и Посейдоном на Санторини.

Я поднимаюсь сама, принципиально проигнорировав его протянутую ладонь, и отряхиваю джинсы от налипших травинок:

— Типичный Лиам.

— Я готов, Веснушка. Хотя мне всё же хотелось бы прояснить пару моментов насчет Минотавров с мачете и «криминала».

— Забудь. Поверь мне на слово.

— Ты хотя бы можешь сказать, как твой брат ослеп на один глаз?

— Про это тоже забудь.

— А Зевс в…

— Лучше не надо.

Остаток пути до ворот кладбища мы шагаем в тишине. Дойдя до машины, Майлз вальяжно прислоняется к пассажирской двери, преграждая мне путь. Он покручивает ключи на пальце, оглядывая меня с нарочито недовольной миной:

— А что Дионис имел в виду, когда шепнул мне ни в коем случае не играть с Аполлоном в «Виселицу»?

Я уставляюсь на него тяжелым взглядом, не издавая ни звука, даже единого слога.

Он понимающе кивает и распахивает передо мной дверцу тачки:

— Всё, проехали. Молчу.

Глава 5. БОГ ВИНА

Геру часто называют «Басилея», то есть «царица». Ее власть неразрывно связана с общественным порядком и институтом брака: она богиня не романтической любви — прерогативы Афродиты, — а законного союза и стабильности.

Маилз

Эта семейка — одна из самых отбитых, каких я только встречал за всю свою гребаную жизнь.

Но отнюдь не со знаком минус. Мое впечатление сугубо восторженное, пусть я и продолжаю гадать, что они вкладывают в понятия «криминал», «смертельные игры» и, главное, какого хрена за фрукт этот «Минотавр с мачете».

Мне всё стало ясно с первых же минут нашего знакомства, а за последующие часы уверенность лишь окрепла. Они не из тех семей, к которым можно приклеить дежурную банальщину вроде «дружные» и «любят друг друга». Между ними существует нечто неизмеримо большее, за чем я неотрывно наблюдаю с самого начала банкета: эти ребята без раздумий перегрызут глотку или отдадут жизнь друг за друга. Тут дело не просто в сплоченности, а в каком-то глубинном чувстве единения. Они принадлежат друг другу — в самом поэтичном смысле этого слова. Что невольно вызывает у меня улыбку, если учесть, что все они приемные. В голове не укладывается, как родителям удалось собрать под одной крышей столько детей, которые выглядят так, словно сама природа создала их для идеальной гармонии.

Гермес, Лиам и Посейдон — это ходячий пожар и душа любой попойки. Мне успели шепнуть, что еще со времен колледжа эта троица гордо именует себя «ТриМудозвона». Когда я поинтересовался историей прозвища, исчерпывающее пояснение прилетело от Хайдеса:

— Потому что их ровно трое и они первостатейные, феерические мудозвоны.

Я заржал вместе с самими виновниками торжества. И вот еще одна деталь, которая меня в них поражает: они безбожно стебут друг друга, собачатся на ровном месте, а уже через минуту обнимаются как ни в чем не бывало. Я лично в этом убедился, когда Гермес перегнул палку с Афиной, и та без раздумий запустила в него вилкой — лишь затем, чтобы через секунду оказаться зажатой в удушающих братских объятиях. Хелл заранее предупредила меня, что в этой семье летающие столовые приборы посреди семейного обеда — абсолютная норма. Порой в ход идут тарелки со стульями. Сказала, я быстро привыкну.

Аполлон — самый нелюдимый и закрытый из всех. Перекинуться с ним словом мне пока не довелось, но я изучил его от и до. И шуточку про то, что с ним нельзя садиться играть в «Виселицу», я отлично запомнил. Ведь это же была шутка, правда?

Был один предельно щекотливый момент, когда «ТриМудозвона» заставили меня отпить коктейль сначала через оранжевую трубочку, а потом через желтую, с пристрастием выпытывая, чувствую ли я разницу. Услышав мой отрицательный ответ, они искренне опечалились, в то время как вся остальная семья дружно выдохнула с облегчением и осыпала меня благодарностями. Еще один ребус, который мне предстоит вытрясти из Геры позже.

Зевс — наименее дружелюбный из всей компании, если уж обязательно нужно найти хоть какой-то изъян. Он не хамит, нет, но держится настороже. Скупой на эмоции, без намека на дежурные шуточки или вежливые улыбки. Арес заверил, что он так ведет себя со всеми без исключения, а Тейя мягко пояснила, что он типичный старший брат-параноик и просто прощупывает меня на прочность.

Знал бы он, что проверять тут нечего…