Я ковыряюсь в еде и потягиваю вино, и двор постепенно пустеет, пока не остаюсь только я, моя бутылка, мой бокал и моя еда.

— Извините? — Женский голос вырывает меня из раздумий – бессвязный перечень дел на завтра.

Обладательница голоса – потрясающая женщина, на несколько лет старше меня, с темно-рыжими волосами и пронзительными голубыми глазами. На ней скромное маленькое черное платье, которое так идеально сидит на ее соблазнительной фигуре, что явно сшито на заказ. Такое платье может позволить себе только очень состоятельная женщина, которой не нужно задумываться о стоимости вещей.

Я устало смотрю на нее; я на ногах уже больше двадцати четырех часов.

— Вы немного опоздали на мероприятие.

Она смеется.

— Знаю. Нас пригласили на несколько мероприятий сегодня вечером, и мы не успели на все, но мой муж горячо поддерживает ваше дело. Мы надеялись, что еще сможем сделать пожертвование.

— Конечно! — Я отбрасываю усталость и заставляю себя включить Режим Бизнесвумен.

Сегодняшнее мероприятие было благотворительным сбором средств для некоммерческой организации, которая занимается спасением жертв торговли людьми. Эта организация – новичок на рынке фандрайзинга в Южной Калифорнии, и, вероятно, именно поэтому они наняли нас, а не одну из более крупных и известных компаний по организации мероприятий.

— Будьте добры, пройдемте сюда. — Я с трудом втискиваю ноги в орудия пытки, ранее известные как туфли, и поднимаюсь. — Я Деми Каплан.

Она пожимает мою протянутую руку.

— Делия. — Что-то в том, как она не назвала свою фамилию, подсказывает мне, что это было сделано намеренно.

Я веду ее обратно в ресторан, туда, где Натаниэль, наш бухгалтер, все еще подбивает баланс.

— Натаниэль? У нас пожертвование в последнюю минуту.

Он, не поднимая глаз, пододвигает ко мне информационный лист с описанием различных способов перевода средств. Его пальцы порхают по калькулятору, пока он сортирует написанные от руки чеки. Большинство наших пожертвований сейчас поступают в цифровом виде, но некоторые старомодные благотворители по-прежнему предпочитают выписывать чеки.

— Мне так неловко, — говорю я ей. — Подарочные пакеты давно закончились. У меня даже еды нет, чтобы вам предложить. — Я замечаю коробку шампанского и достаю бутылку. — Выпьете?

Делия улыбается, изучая информационный лист, а затем сканирует QR-код телефоном.

— Я бы не отказалась от бокала шампанского. Этот день был долгим.

— И не говорите, — бормочу я, беря бутылку, затем оглядываю почти пустую кухню, но не могу найти бокалов. — Боже правый. Как жалко. У меня нет бокалов.

Делия тычет в телефон.

— Готово.

На планшете Натаниэля приходит уведомление о поступлении пожертвования. Он прерывает подсчет чеков и делает глоток из пластиковой бутылки с водой. От увиденного он выплевывает воду, и она пролетает половину комнаты.

Повернувшись так быстро, что его стул опрокидывается, он смотрит на Делию.

— Это ошибка?

С чопорной, уверенной улыбкой она качает головой.

— Нисколько.

Он бросает на меня недоверчивый, настойчивый взгляд, мол, иди посмотри. Я смотрю на экран: пятнадцать тысяч долларов здесь, сорок там, сто здесь, двадцать. Последнее зафиксированное пожертвование составляет…

Пятьсот тысяч долларов?

Я резко поднимаю голову и встречаюсь с ней взглядом.

— Это… безумно щедро с вашей стороны, Делия.

Она пожимает плечами.

— Мы с мужем твердо верим, что богатство предназначено для того, чтобы делать жизнь лучше для всех, а не только для нас.

— Эй? ДиДи? — Из двора эхом доносится глубокий мужской голос.

— Я здесь, милый! — отзывается Делия.

Мгновение спустя в подсобку вразвалочку заходит высокий мужчина с абсурдно широкими плечами. Он одет в сшитый на заказ смокинг, на левом запястье сверкают часы – вещь, которую правильно называть хронометром и которая, вероятно, стоила как здание, в котором мы находимся. Его волосы светлые и чуть длинноваты; челюсть покрыта небольшой щетины.

Его лицо знакомо почти всем – Хантер Хокинс.

А значит, женщина – это Делия Хокинс-Бэдд, его жена.

И тогда становится понятно, как она могла, не моргнув глазом, перевести полмиллиона долларов со своего телефона.

Черт возьми.

Черт возьми.

Черт возьми.

Я бросаю на нее взгляд; она ухмыляется, вероятно, потому что точно знает, какой эффект ее муж производит на людей.

Эффект «черт возьми» усиливается по мере его приближения. Его присутствие подавляет и завораживает, а взгляд карих глаз с зеленоватым оттенком – острый и хищный, как у зверя, а не у мерзкого человека. Он огромен, рукава сшитого на заказ смокинга натянуты на его руках, а плечи такие широкие, что на них можно посадить небольшой самолет.

— Вы хозяйка сегодняшнего мероприятия? — спрашивает он своим узнаваемым рыком.