— Это просто смертный грех, — говорит Морган. — Это классика. Хоккеист встречает фигуристку. Обязательно посмотрим, когда ты отдохнешь.

— Звучит отлично. Но прямо сейчас я просто хочу спать.

Морган прижимается ко мне.

— Спи, тогда. Я никуда не уйду.

Я погружаюсь в сон.

— Я очень, очень рад, что мы столкнулись в тот день на льду.

— Я тоже, Ной. — Она трется носом о мою челюсть. — Я люблю тебя. Так сильно. Сильнее, чем должно быть возможно, учитывая, что мы знакомы всего пару месяцев.

— Я никогда не верил, что любовь зависит от времени. Я понял, что влюблен в Тейлор, с того момента, как ее увидел. И дальше это чувство только росло.

— Любовь не зависит от времени, — эхом отзывается Морган. — Хм. — Она гладит меня по виску. — Вся эта седина все-таки приходит с мудростью, да?

— Как грубо. — Я приоткрываю глаза, насколько могу, и нахожу ее взгляд. — Насчет того, другого лекарства…

Она утыкается лицом мне в шею, содрогаясь от смеха.

— Сначала сон. Шалости потом.

— Ладно. Но я не забуду, что мне обещали шалости. Мое сотрясение не настолько сильное.

Ее голос мягкий, с придыханием, эротичный.

— Я тоже не забуду, обещаю.

Я рычу.

— Не используй этот голос, когда я недееспособен, женщина.

— Нет? — выдыхает она. — Это… что-то делает с тобой?

— Морган, — ругаю ее я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал строго. — Мне больно шевелиться, иначе я бы уже был внутри тебя. Перестань меня дразнить.

— Кто тут дразнит? Тебе вообще не придется двигаться. — Ее рука снова скользит под одеяло. — Тебе нужно только лежать и позволить мне сделать так, чтобы тебе стало лучше.

— Мне и так хорошо с тобой, — шепчу я. — Тебе не нужно ничего больше делать.

— Нужно? — говорит она. — Нет. Можно? Да. — Ее рука смыкается на мне. — А теперь помолчи и позволь мне взять все сделать.

— Слушаюсь, мэм, — говорю я со стоном. — Раз уж это приказ.

— Приказ.

— Тогда не смею ослушаться.

— Хороший мальчик, — выдыхает она, опускаясь вниз по моему телу, ее волосы скользят по моей коже.

При первом же касании ее губ я судорожно вздыхаю.

— О блядь, я люблю тебя.

Она замирает, чтобы хихикнуть.

— Хорошо, что ты уже это сказал, а то бы я заработала новый комплекс, думая, что ты любишь меня только за мои оральные навыки.

Спустя постыдно короткое время она снова прижимается к моей груди, а я нахожусь в совершенно ином измерении.

Я открываю рот, чтобы сказать… что-нибудь, но она накрывает мой рот ладонью.

— Тсс, милый. Не испорти всю мою тяжелую работу болтовней. Просто спи.

— Я очень тебя люблю, — бормочу я. — И не только за твои оральные навыки.

— Знаю.

— Но это точно не минус.

Морган снова хихикает.

— О, я знаю. Поверь, я точно так же отношусь к твоим оральным навыкам.

— Когда я проснусь, я устрою тебе их демонстрацию.

— Но я же полностью одета.

— Тогда разденься.

— Слушаюсь, сэр. — Она выбирается из постели, закрывает и запирает дверь, раздевается, забирается обратно в постель и снова прижимается ко мне, на этот раз обнаженная.

— Хорошая девочка. — Я сжимаю ее голую задницу, застонав от удовольствия. — У меня есть твое разрешение разбудить тебя своим ртом?

Морган фыркает.

— Да, есть. Сейчас и всегда – у тебя есть карт-бланш будить меня ртом, когда только захочешь.

Мы проваливаемся в сон, и я уже почти сплю, когда слышу, как она бормочет: — Ты лучшее, что когда-либо со мной случалось, Ной.

Для меня это сложная тема.

Потеря Тейлор была худшим, что когда-либо со мной случалось. Я, конечно же, хотел бы, чтобы этого никогда не было. Но это случилось. Не уверен, могу ли сказать, что благодарен за это, но благодаря этому у меня есть Морган и Мэллори. Новая жизнь. Новая любовь. Это не заменяет то, что было, а дополняет.

Моя последняя мысль перед тем, как я проваливаюсь в беспамятство, – надежда, что Ноэль найдет нечто подобное для себя.

Давно пора.

Эпилог

ЭПИЛОГ

——————————

ДЕМИ

Смех заполняет двор, и громче всего звенит голос Элизы Эстебан, моей лучшей подруги. Которая пьяна в хлам… нет, постойте, в говно? Как это вообще описать и что это значит? Она напилась как белая, что само по себе удивительно для крутой латиноамериканки, которая может перепить почти всех моих знакомых, и мужчин и женщин.

— О, боже. Прошу меня простить, мне нужно проверить подругу, — говорю я Мастерсонам. — Наслаждайтесь вечером, Роберт, Шарлотта. Спасибо, что пришли.