Я наполовину веду, наполовину тащу ее к кабинке в форме подковы. Ее мини-платье, расшитое золотыми пайетками, задирается, обнажая ягодицы… и, как и следовало ожидать, под юбкой, едва прикрывающей поясницу, на ней нет белья.

Вот это моя девочка.

Она любит выпить, избалована, своенравна, но при этом самая преданная подруга, о какой только можно мечтать. Она бы отдала мне платье, которое сейчас на ней, если бы я попросила, и пробежалась бы голой по Сан-Диего просто забавы ради. Она бросалась в драку с мужчинами в четыре раза крупнее ее, защищая меня, и единолично профинансировала судебный иск против босса, который домогался меня, незаконно уволил за то, что я сообщила об этом, а затем пытался запугать меня, чтобы я забрала заявление; доходы от этого иска стали стартовым капиталом моей половины «Демиза Ивент Планнинг».

Когда я уже была готова капитулировать после довольно действенных угроз и запугивания, именно Элиза не дала мне сдаться, не позволив пасть жертвой такого богатого старого белого ублюдка, как Алан Томас Нидерланд Четвертый, эсквайр.

Элиза бросила бы вызов самому Богу ради меня, и, наверное, победила бы. Так что да, когда она решает уйти в отрыв, я вмешиваюсь и разруливаю ситуацию без жалоб.

К тому же, Элиза в худшем своем проявлении лучше, чем большинство других в лучшем. Главное – не переходить ей дорогу, особенно если она пила текилу.

— Ооо, у мами вертолеты, — бормочет Элиза. — Уиииии.

— Поставь одну ногу на пол, — говорю я ей.

Она слушается и закидывает руку на глаза.

— Я люблю тебя, Деми.

— Я тоже тебя люблю, Элз.

— Я немного пьяна.

— О, я в курсе.

— Прости.

— Не извиняйся. Это мероприятие – оглушительный успех.

— Тебе стоит пойти пообщаться. Может, подцепишь какого-нибудь пацанчика для всяких там «бау-чика-бау-бау». — Последние слова она произносит монотонно, даже не пытаясь изобразить голосом музыкальную отбивку.

— Подцепишь пацанчика?

— Да. Ну, знаешь. Найди себе горячее тело с большим членом.

— Элз. Я работаю. А не ищу интрижки.

— Я знаю, что ты умеешь делать несколько дел одновременно, Деми.

— Конечно, умею. Дело не в этом.

— А в чем?

— Я не гажу там, где ем, Элз. Это рабочее мероприятие. Все здесь – потенциальные клиенты. Если я с кем-то пересплю, а потом он захочет нанять меня, будет неловко.

— Но неловко – это же так весело!

— Никто и никогда так не говорил.

— А я вот обожаю неловкие ситуации.

— Потому что у тебя нет порога смущения.

— А твой находится, типа, на самом низком уровне из возможных. Тебе бывает настолько стыдно за других, что ты даже уходила из кинотеатра, потому что не могла смотреть, как кто-то позорится.

— Я была недостаточно обкурена, чтобы выдержать фильм «Шопо-коп».

— Разве для этого можно быть достаточно обкуренным? — Она стонет. — Оооо, да, вот и тошнота подкатывает. Дай мне ведро, а?

— О боже. Элз, ну ты даешь. — Я забегаю на кухню и хватаю с полки большую миску из нержавеющей стали. — Держи.

Она перекатывается на спину на мягком сиденье кабинки, ставит миску на живот и ласково похлопывает ее.

— Ну-у-у, на всякий случай. — Она тычет дрожащим пальцем примерно в сторону двора. — Иди и общайся! А я протрезвею.

Я похлопываю ее по ноге, выбираясь из кабинки.

— Просто оставайся здесь, пожалуйста. Я не хочу снова выслеживать тебя.

— Один раз! Это было ОДИН РАЗ!

— Мне пришлось нанимать частного детектива, Элз. — Я делаю паузу для эффекта. — Он нашел тебя в Рино.

— Это была очень уникальная цепь событий. И, возможно, в ней участвовало очень много кокаина.

— Да что ты говоришь, — невозмутимо произношу я. — Тебе реально нужно завязывать с этим дерьмом, Элз. Это вредно.

— Это вредно, — передразнивает она гнусавым голосом. — Пончики тоже. И смог. И все на свете.

— Да, но от этого дерьма можно умереть.

Она показывает мне средний палец.

— Не сегодня, Сатана.

— Сиди. Тут.

— Да, мамочка.

Направляясь во двор, я слышу, как она снова бормочет что-то по-испански – что-то вроде того, что если бы ей нужна была ворчливая жена, она бы стала лесбиянкой. Или что-то в этом роде. Я не настолько хорошо знаю испанский, чтобы понимать, что она там говорит.

Остаток вечера проходит отлично. Мы достигаем нашей цели по сборам и даже перевыполняем ее. Я даю несколько интервью блогерам и инфлюенсерам, которых пригласила, пока гости расходятся, и в конце концов двор пустеет.

Я проверяю, как там Элиза – она в отключке, все еще обнимает миску. Я накидываю ей на талию запасную скатерть, чтобы прикрыть наготу, беру нераспечатанную бутылку шампанского и чистый бокал и плюхаюсь на стул за одним из столиков, затем сбрасываю туфли и наливаю себе выпить. Вокруг меня суетятся официанты, убирая со столов; одна из них, женщина постарше, кладет остатки еды на тарелку и приносит мне.

— О боже, спасибо! — говорю я. — У меня не было возможности поесть.

Она лишь улыбается, кивает и уносит поднос с пустыми бокалами на кухню.