Бросив на меня злой взгляд, Ноэль оглядывает толпу, которая к этому моменту беснуется так, что стены дрожат, а стекло отчетливо дребезжит. Когда шум стихает, Ноэль выходит к центру площадки.

— Спасибо, пап. Ты же знаешь, как я люблю толкать речи. — По трибунам прокатывается смешок. — Ладно, буду краток. Спасибо. — Он делает вид, что уходит, вызывая еще больше смеха. — Шучу. Нет, правда, Томлин-Фоллс. Папа и я… мы никогда не сможем выразить всю нашу благодарность этому городу за то, как вы сплотились вокруг нас в самое тяжелое для нас время, и за то, как вы продолжаете поддерживать это дело. Мы все любим хороший хоккей, конечно, и видит бог, полицейские по крайней мере достаточно хороши, чтобы составить нам небольшую конкуренцию. — Копы улюлюкают и гудят в ответ на добродушную подколку. — Но истинная причина, по которой мы собираемся здесь год за годом, – почтить память моей матери, Тейлор Остин. Мы чтим ее память, играя в игру, которую она любила смотреть, и что еще важнее, мы чтим ее память, собирая деньги для тех, кто борется с раком. Может, когда-нибудь появится лекарство, но до тех пор мы будем выходить на лед и собирать деньги, чтобы никому в нашем сообществе не пришлось беспокоиться о медицинских счетах. — Он принимает табличку из рук Алайны и поднимает ее над головой одной рукой. — Это для тебя, мам.— Ноэль смотрит в потолок, явно сдерживая слезы, а затем обводит табличкой трибуны. — И это для вас, Томлин-Фоллс. Останется ли этот трофей в пожарной части – а мы все знаем, что так и будет, – или каким-то чудом окажется в пончиковой… то есть в полицейском участке… мы все победители благодаря вашей щедрости и поддержке. Спасибо всем, и доброй ночи!

Обе команды выстраиваются, чтобы пожать друг другу руки, и, несмотря на недавнюю драку, все улыбаются и обмениваются рукопожатиями – Маккензи и игрок полиции, с которым он дрался, останавливаются, чтобы пожать руки и похлопать друг друга по спине в знак того, что не держат зла. Лично я отношусь к драке не так миролюбиво. Дэнни Кун, игрок, с которым сцепился я, стоит в очереди последним, как и я. Он настороженно останавливается с протянутой рукой.

— Ной, извини за то, что я сказал. Это было лишним.

— Да, было. — Тем не менее я пожимаю ему руку. — Эмоции зашкаливали. Я понимаю. Но это был удар ниже пояса.

Он кивает с виноватым видом.

— Знаю. Еще раз, мне искренне жаль, капитан.

— Я прощаю, офицер Кун. — Я хлопаю его по перчатке, завершая рукопожатие. — Хорошая игра.

Он ухмыляется.

— В следующем году мы вас уделаем.

— Не надейся, — бросаю я в ответ.

Голова раскалывается, а мысли путаются. Думаю, я и так зашел слишком далеко – пора уйти куда-нибудь в темное и тихое место.

Я чувствую руку на своей талии и оборачиваюсь, видя рядом Морган.

— Надо переодеться, а потом поехать домой и лечь, — говорю я ей. — Я начинаю чувствовать последствия.

Она смотрит на меня.

— Начинаешь?

Я наклоняюсь и целую ее под свист и улюлюканье зрителей и игроков.

— Сможешь отвезти меня домой?

— Попробуй только остановить, — говорит она, отстраняясь и оглядываясь. — Думаю, секрет о нас раскрыт.

— Похоже на то, — говорю я. — Ты не против?

Она замолкает, а потом кивает и тянется ко мне, чтобы чмокнуть в губы.

— Нет, не против. Главное, чтобы ты был не против.

Все еще стоя на льду, я на мгновение оглядываю толпу, обнимая Морган за талию, пока она стоит вплотную ко мне – многие уже ушли или направляются к выходу, но как минимум половина зрителей все еще здесь, допивают пиво и смотрят, как дети выходят на лед для традиционного послематчевого свободного катания; все глаза устремлены на нас. Я чувствую укол вины из-за того, как это выглядит – открыто быть с Морган на благотворительном матче в память о моей покойной жене, но когда я беру Морган за руку и мы вместе поднимаем их над головой, реакция оглушительная.

— Кажется, город одобряет, — говорю я.

Морган оценивающе смотрит на меня.

— Ты точно не против?

Я улыбаюсь ей.

— Да, Морган. Более чем. Тейлор заставила меня пообещать, что однажды я отдам свое сердце кому-то еще. Думаю, она была бы рада, что я сдерживаю это обещание. — Я прижимаю ее к себе крепче. — Я люблю тебя, знаешь.

Она краснеет.

— Странно слышать это… не в пылу момента.

— Знаю, — признаю я. — Но это правда. Я люблю тебя. Я горжусь тем, что я с тобой.

— Я тоже тебя люблю. Но нам нужно отвезти тебя домой. — Она касается переносицы. — Я вижу, что тебе больно.

— Дай мне быстро переодеться, и мы поедем.

Она мягко подталкивает меня в сторону раздевалки.

— Давай, иди. Мэл и я подождем у выхода.