Из динамиков орет песня в стиле кантри, пока Тони, ласково именуемый «Замбони Тони», снова объезжает лед на машине, готовя его к неминуемому началу игры. Он управляет этой штукой столько, сколько себя помнят местные, и не собирается на пенсию в ближайшее время, хоть он уже старше Мафусаила.

Замбони Тони делает последний проход по центру и уезжает, двери за ним закрываются, свет меркнет, а музыка стихает. Бенни, диктор, начинает свою речь, представляя стартовый состав полицейских со своим обычным вокальным пафосом, рыча и растягивая имена на добрых сорок семь слогов. По мере того как называют каждое имя, игроки выходят на лед, делают полукруг к центру и катятся к своей скамейке.

— Ииииии последний, но уж точно не по значению, вы все его знаете, вы все его любите… — к этому моменту арена начинает гудеть, — ваш самый любимый пожарный Томлин-Фоллс и всеобщий второй любимый хоккеист… НОООООООООО-ЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙ Остин!

Смеясь над шуткой Бенни, Ной широким шагом выходит на лед, без шлема, держа его в одной руке, а в другой – клюшку, и делает чуть больший круг по катку, пока толпа осыпает его любовью.

Он подъезжает к боксу пожарных и присоединяется к стартовой пятерке, собравшейся вокруг Ноэля, который говорит им мотивирующую речь, после чего – судя по жестикуляции у портативной маркерной доски – следует разбор их начальной комбинации.

Судьи, которых пригласили из другого города, чтобы исключить предвзятость, проводят короткое совещание, после чего главный судья дает знак, что пора начинать. Игроки занимают позиции у круга вбрасывания – Ной против Эйба Макланахана, ветерана полиции с шестилетним стажем, который играл за фарм-клуб в Детройте, прежде чем перебраться сюда.

Арена напрягается и замолкает в мгновения перед вбрасыванием. Быстрый удар клюшек о лед, и шайба отлетает назад между ног Ноя. Сэмпсон, правый крайний, отбрасывает ее еще дальше в зону пожарных, пока игроки борются за позицию. Тэг, левый нападающий пожарных, подхватывает шайбу, обводит защитника, пасует обратно Сэмпсону, которого тут же жестко прессингует Макланахан, и шайба выскакивает, пока два игрока на секунду сцепляются.

Ной проносится через синюю линию с шайбой, Тэг мчится следом. Оба нападающих на пару секунд задерживаются в нейтральной зоне, ожидая, пока Сэмпсон освободится и присоединится к ним, прежде чем пересечь линию и оказаться на территории соперника. Защитники полицейских тут как тут, агрессивно борются за шайбу, пока нападение пожарных пытается продвинуться ближе к воротам. Защитник отбивает шайбу от Ноя, и она отскакивает за ворота – Дюшен, вратарь полиции, отбивает шайбу вдоль борта, и она вылетает за пределы их зоны. Начинается борьба за шайбу на противоположном конце поля.

Команды, как всегда, невероятно равны, и первый период пролетает без голов, хотя обе команды наносят несколько хороших бросков по воротам. На самом деле полицейские были ближе всего к голу после пушечного удара Макланахана в одно касание; лишь счастливый рикошет от перекладины спас ворота.

Сложно смотреть на кого-то, кроме Ноя. Он везде: борется за шайбу за воротами, носится из зоны в зону, перехватывает передачи, блокирует нападающих соперников, не давая им получить шайбу, и бросает со всех углов. Дюшен, вратарь Полицейского департамента, просто волшебник в воротах: он с кажущейся легкостью блокирует каждый бросок и бросается в ноги, чтобы не дать пожарным сыграть на добивании.

В конце первого периода счет ноль-ноль, у полицейских небольшое преимущество по броскам в створ. Когда игроки отправляются в раздевалки на перерыв, я наблюдаю за Ноем – он уходит со скамейки последним, хлопая каждого проходящего мимо игрока по шлему, бросая им короткие слова поддержки. Они с Ноэлем направляются в раздевалку вместе, и я вижу, как Ноэль жестикулирует, что-то объясняя отцу, а Ной время от времени кивает.

За мгновение до того, как исчезнуть, Ной останавливается, оборачивается, находит меня взглядом и подмигивает. Как ни странно, у меня в животе что-то сжимается.

Рядом со мной Алайна ахает и прижимает руки ко рту.

— Нет! — шипит она, широко распахнув глаза. — Морган Уилер! Ты от меня что-то скрываешь!

— Не понимаю, о чем ты, Алайна, — ровным тоном отвечаю я.

— Ной Остин только что тебе подмигнул.

— Он очень дружелюбный?

Она наклоняется ближе.

— Я твоя лучшая подруга уже больше двадцати лет, Морган. Если ты прямо сейчас не выложишь мне все на чистоту, мы поссоримся.

Я вздыхаю.

— Это… что-то новое. Вроде того.

— И?

Я пожимаю плечами.

— И что? У нас пока нет четкого представления о том, что делать дальше. Мы еще только разбираемся.

— Но ты даже не удосужилась ничего рассказать своей самой-самой лучшей подруге? — возмущается она, звуча искренне обиженной.