Я выдержала паузу, прежде чем набраться храбрости и спросить:

— А когда я перестану быть твоей ученицей? — Я смотрела на него, завороженная тем, как он замер от моего вопроса. Тем, как прекратил дышать.

— Я не могу думать об этом прямо сейчас. Все, на чем нам обоим нужно сосредоточиться, — это твои тренировки, чтобы ты стала ассасином. — Он глянул в окно. — Снег тает, и сегодня наш день празднования. Уверен, твои друзья и команда уже собираются в город. Нам тоже стоит.

— Для разврата? Я не забыла твое обещание после первой игры.

Он издал глухой смешок, и от этого звука мой пульс участился.

— Каково твое определение разврата? Думаю, у нас могут быть разные представления об этом.

— Медленные танцы и, возможно, слишком много выпивки?

— Ох, Косторез. — Он вздохнул и снова откинулся на подушку, уставившись в потолок. — Мне нравится твоя невинность. Она очаровательна в этом мрачном мире. Я отведу тебя в «Зачарованный эликсир», чтобы немного повеселиться.

Мое любопытство вспыхнуло с новой силой:

— А каково тогда твое представление?

Он улыбнулся — чисто змей, сотканный из теней:

— Это потакание своим самым глубоким чувственным желаниям. Это может включать слишком много выпивки, но есть и другие удовольствия, в которых можно утонуть, Косторез. — Его глаза немного затуманились и опустились к моим губам, изучая их так, будто его притягивало магнитом. Костяшки его пальцев скользнули по внутренней стороне моего колена, и я вздрогнула от неожиданного прикосновения. Он снова улыбнулся. Это была опасная территория. Мне казалось, мы тянем канат, который становится все короче. — Думаю, тебе стоит одеться, чтобы мы могли выйти из этой комнаты.

Притянутая им сама, точно магнитом, я заставила себя подняться и вылезти из его кровати. Однако мороз в воздухе заставил меня прибавить шаг, и я поспешила на свою половину комнаты. Я накинула свое длинное черное пальто и засунула ноги в пару меховых тапочек. Хотя солнце уже встало и воздух прогревался, здесь по-прежнему стоял дубак.

Я подняла крышку своего сундука и достала чистый комплект формы ассасина.

— Как мы будем есть и пить на людях, если нам всегда нужно носить маски?

— А мы не будем. Сегодня мы надеваем гражданскую одежду. Командир не любит, когда ассасины носят форму, выходя к людям или в пабы. Когда дело доходит до выпивки, люди делают то, чего обычно не стали бы, и это может испортить репутацию Лиги. А еще мы не говорим о том, что мы ассасины.

Я порылась в сундуке и села на пятки:

— Кроме моей зеленой туники, которую я носила в день посвящения и с которой я так и не вывела пятна крови, мне нечего надеть. — Я подумала об одежде, которую мне прислала семья, но те вещи были слишком простыми. Я впервые выходила в город на публику. Мне хотелось выглядеть красиво. Все свои предыдущие выходные я проводила в Дракхаре, потому что откладывала всю свое жалование для семьи.

— Я отдал ее в чистку еще несколько месяцев назад. Пятен там нет.

— Что? — Я порылась на дне, нащупала зеленую ткань и вытащила ее. Туника была в идеальном состоянии, вплоть до костяных пуговиц. Он всегда заботился обо мне. — Мне не нужно было ее носить, поэтому я и не проверяла. Спасибо.

Я переоделась в ванной и встала перед зеркалом в особой блузке моей семьи и коричневых брюках. Я вдела в уши вырезанные из кости сережки в виде драконов, надела браслеты, подаренные отцом, и оставила волосы распущенными, позволив им спадать свободными волнами. Я так часто заплетала их в косы или собирала в хвосты, что едва осознавала, насколько они отросли. Они почти достигали бедер. Впервые за долгие месяцы я снова почувствовала себя Эйсирой, а не Косторезом.

Но ассасин во мне все же пристегнул ремень с ножом к бедру, прежде чем я вышла.

Вандер повернулся от своего стола, и его перо перестало скрипеть по бумаге. Эти яркие голубые глаза окинули меня взглядом с ног до головы, и он поднялся, откинув полы своего ониксового пальто за спину. Я никогда не видела его в пышных одеяниях знати и не могла удержаться от пристального взгляда. Я часто думала о том, как он красив, но сегодня он выглядел как шедевр скульптора, к которому стекались бы тысячи людей, чтобы просто засвидетельствовать это зрелище. Он был величественен, точно принц, с зачесанными назад волосами, а королевская синяя туника заставляла его глаза сиять еще ярче. Его черное пальто длиной до лодыжек было расшито золотой нитью, которая элегантными завитушками спускалась по лацканам.

— Ты выглядишь… красиво. — Это слово совершенно не отдавало ему должного, но я, казалось, лишилась всякой способности мыслить здраво.

Он улыбнулся:

— Ты тоже, Эйсира. Мне нравится этот цвет на тебе. Пока мы в городе, мы должны использовать наши семейные имена, а не ассасинские.

Я растерянно моргнула и наконец вернула способность соображать: