— О, здравствуй, дорогая, очень приятно познакомиться.

— Мне тоже. Мне нравится ваша лавка. Вы маг?

— О, спасибо, милая, и да, я маг. Одна из немногих в семье.

— Она любит этим хвастаться, — добавил Вандер.

Мьюриэл издала «ха!» и протянула руку для приветствия, а когда наши ладони соприкоснулись, по моей руке прошел разряд тока. Отшатнувшись, она приложила руку к груди и резко выдохнула. Я непринужденно спрятала руку за спину, стряхивая странное ощущение. Что это было?

Она быстро замигала, глядя на меня:

— Откуда ты?

Брови Вандера сдвинулись ближе, и он вмешался прежде, чем я успела ответить:

— Она из Лотлтона. А что?

Пренебрежительный жест рукой и пожатие плечами служили ей ответом:

— Просто любопытно.

— Простите меня за незнание, — начала я, — но почему вы не носите мантию мага?

Брови Мьюриэл взлетели вверх:

— О, ну, я не работаю на гильдию. Я прошла обучение в гильдии, конечно, как и все мы, но решила открыть собственную лавку. Так веселее.

Я не знала, что существовал такой вариант.

Птица снова застрекотала и взлетела. Она опустилась на плечо Мьюриэл, и ее черные бусинки-глаза уставились на Вандера:

— Куки.

— Извини, Зенон, печенья нет.

Птица склонила голову и сердито застрекотала.

Мьюриэл потянулась и погладила ее по голове:

— Успокойся, Зенон, мальчик мой. В любом случае, что привело вас в город сегодня?

Вандер кивнул в мою сторону и подождал, пока я отвечу. Я откашлялась:

— Мне нужна новая одежда, чтобы носить ее, когда я не в форме.

— А еще она хочет увидеть магию.

— Отлично, вы определенно пришли по адресу. — Она обхватила меня под локоть и потащила к своему столу в углу. Зенон перепрыгнул с ее плеча на стол, громко цокая длинными когтями. Он остановился передо мной, качая головой.

— Вампир. Вампир. Вампир.

Я напряглась. Неужели эта птица чувствует, что меня укусили? Я иногда задавалась вопросом, не отравило ли это меня, пусть я и не превратилась.

— Ох, ты невыносим сегодня. — Мьюриэл прогнала птицу, и та улетела обратно на жердочку. — Он подслушивает разговоры и цепляется за отдельные слова. Присаживайся, Эйсира.

через плечо я увидела, что Вандер выглядит нервным, стоя за спинкой моего стула. Он скрестил руки на груди:

— Тётя Мьюриэл, что ты делаешь?

— Она ведь хочет увидеть магию, верно? Я просто сделаю небольшое гадание, только и всего.

Его челюсть сжалась:

— Когда я говорил «магия», я имел в виду сотворение огня на ладони или заставить шоколадную пикси танцевать, а не предсказание судьбы.

— Это для детей. Нет ничего плохого в том, чтобы заглянуть в будущее. Я вижу то, что духи хотят мне показать. Помнишь, когда тебе было шестнадцать и я увидела в твоем будущем девушку с глазами разного цвета? И я знала, что ты не пойдешь по пути учёного.

Пот выступил у меня подмышками. Это не могло быть совпадением, а шестнадцать лет ему было задолго до того, как мы вообще могли встретиться. Вандер провел языком по нижней губе:

— Я помню. И это был последний раз, когда я позволил тебе заглянуть в мое будущее.

— И посмотри на Эйсиру. Она…

Глаза Вандера блеснули предупреждающим огнем.

Мьюриэл откашлялась:

— Ну, я имею в виду, я не знала, что она станет твоей ученицей, но уже тогда знала, что она… важна для тебя.

Я не была уверена, что хочу, чтобы кто-то заглядывал в мое будущее. Это казалось вторжением, и я не была уверена, что хочу знать.

Он пробормотал что-то о том, что это было ошибкой, и сжал спинку моего деревянного стула.

— Можно я возьму тебя за руку, милая? Это просто небольшая забава. Иногда я могу видеть проблески будущего. Это может быть ребенок, который у тебя когда-нибудь появится, или путь к великому богатству, или имя будущего возлюбленного. Иногда несчастья, но это редкость.

— Э-э, конечно. — Я протянула руку и положила свою ладонь в ее. На этот раз никакого разряда не было. Пальцы ее другой руки заплясали над прозрачным хрустальным шаром. Спустя пару мгновений внутри закружился серебристый дым. Она улыбнулась и поерзала на стуле от волнения:

— О, это будет интересно, я уже вижу. Я вижу, что ты талантлива, умна и добра. Местами немного упряма. Страх может вставать на твоем пути, но, если ты перешагнешь через него, я чувствую, что ты сможешь совершить великие дела. — Все это было правдой, но слишком туманной. Такими чертами мог обладать кто угодно.

Серебристый цвет шара потемнел до древесного угля. Ее жизнерадостная улыбка угасла, и она закрыла глаза. Это что… плохо?

Когда ее брови сдвинулись, а хватка на моей руке сжалась, у меня все внутри опустилось. Ее голос внезапно изменился, стал более мелодичным — и более низким по тону: