Некоторые девчонки захихикали. Одна малышка в розовом платьице, лет четырех, не больше, подпрыгнула на месте и пищала:

— Красивые лошадки!

Я поневоле улыбнулась и помахала им рукой. Меня еще никогда не принимали за знатную леди. Мальчишки засмеялись и нырнули за фонтан, а девчонки помахали в ответ.

— Она помахала мне! — похвасталась девчушка с коричневыми кудряшками и веснушками.

— Нам, она помахала нам! — возразила другая.

Я повернулась к Вандеру и увидела на его лице ухмылку.

— Дети смешные, правда, леди Эйсира?

— Готова поспорить, ты растопил бы сердца этих малышек, если бы помахал им, благородный лорд Вандер.

Он тихо хмыкнул и помахал им рукой. На этот раз задорно хихикающие девчонки бросились врассыпную в укрытие.

Я наклонилась к нему ближе:

— Представь, как бы они отреагировали, будь мы в ассасинских нарядах.

— Впечатлились бы сильнее, чем знатью, — добавил он с лукавой улыбкой. — И на людях такое увидишь реже. — Вандер повернул леди Сору к коновязи перед лавкой «Зачарованная леди». Замысловатые платья, висевшие в витрине, были слишком изысканными для кого-то вроде меня. Это место явно не могло быть тем, куда он намеревался вести меня за покупками. Одеяния здесь стояли далеко за пределами того, что я могла позволить себе на жалование ученика. Большую часть моей одежды дома вручную шили мать и бабушка, и, хотя они были отличными швеями, у нас редко водились средства на покупку новых тканей.

Я соскользнула со Штормбрейкера и похлопала его по мягкой шее, прежде чем привязать к столбу. Я закусила нижнюю губу, когда Вандер направился к лавке. Он потянул дверь на себя и жестом пригласил меня пройти вперед.

— Э-э, ты вообще в курсе, сколько платят ученикам? — Я подняла взгляд на вывеску с золотыми буквами над головой.

Он закатил глаза, положил руку мне на поясницу и провел внутрь:

— Одежда и магия — всё в одном месте. — Пахло мятой и свежесрезанными цветами. Вся правая сторона помещения была заполнена женской одеждой: от ярких платьев и юбок до красивых блузок и кожаных сапог. Яркие, молочно-белые стены с золотыми бра, лепными завитушками и потолочными карнизами. Несколько дам в изящных дневных платьях рылись в вешалках с одеждой.

Слева, отделенная резной аркой, располагалась полная противоположность: черные стены, чересчур вычурное ростовое позолоченное зеркало в углу и курящиеся благовония. На полках рядами стояли разнообразные кристаллы всех форм и размеров, а также книги в кожаных переплетах и прочие безделушки. На жердочке возле стойки сидела птица цвета слоновой кости с перьями в хвосте длиной с мое предплечье. Она издала щелчок сжатым серым клювом:

— Вандер. Вандер.

Я изумленно замигала:

— Она разговаривает… и знает твое имя.

Вандер безучастно кивнул. За круглым столом три дамы в темных платьях повернулись к нам.

— Добро пожаловать, — окликнула одна из них, но не поднялась.

— Неужели это ты, Вандер Вьерросон? — раздался легкий, воздушный голос. Мое внимание переключилось на угол комнаты, где с букетами темных цветов и выпуском газеты «Найтхейвен Дейли» сливалась женщина. Она опустила газету ровно настолько, чтобы открыть глаза и седеющие шатеновые волосы, убранные в грациозный узел на голове.

Я заметила перед ней хрустальный шар, а у стены стоял посох мага, хотя на ней не было мантии гильдии магов. Белое перо, торчащее из ее волос, вызывало любопытство. Из той птицы у стойки? Она отложила газетный свиток.

Птица снова каркнула:

— Вандер. Печенька.

Он проворчал:

— Забыл про его лакомство. Он становится свирепым, когда не получает свое печенье.

Как часто он здесь бывал?

— Ты часто покупаешь женскую одежду?

Женщина, на вид лет пятидесяти — хотя из-за ее гладкой кожи сказать точно было трудно, — приподняла тяжелые бордовые юбки. Ее туфли на каблуках громко застучали по деревянному полу. Я заметила вырезанные из кости серьги в форме ворон, покачивающиеся прямо над ее плечами, и улыбнулась.

Она быстро поцеловала Вандера в одну щеку, затем в другую:

— Рада тебя видеть, милый. Я как раз пару дней назад говорила с твоей матерью о том, что давно тебя не видела. Ты будешь на семейном праздновании Мидсаммера в этом году? Король Сигурд говорил, что скучал по тебе в прошлый раз. Ты ведь, в конце концов, самый очаровательный в семье.

Я удивилась, что он привел меня познакомиться с кем-то из своей семьи, и еще больше — тому, что у него были приглашения на праздники с королем. Я знала, что его мать была двоюродной сестрой короля, но не разбиралась в том, как устроено высшее общество.

Он наклонил голову:

— Посмотрю, когда время будет ближе, ты же знаешь, как я занят в эти дни. Ты — единственная причина, по которой я бы пришел. — Она рассмеялась, и ее взгляд смягчился.

Он указал на меня:

— Это Эйсира, моя ученица. Эйсира, это моя тётя Мьюриэл.