Леаль понимала, что ее замечание о его перемене воздвигает между ними стену. Но ей было все равно, потому что единственное, что требовалось Хайдену в жизни, — это кто-то, кто воспринимал бы его проблему. И неважно, будет ли ему от этого некомфортно или нет, она была полна решимости сделать это.

Три часа «воздушный змей» действовал идеально, и они развивали недурный темп. Затем корабль вдруг накренился, и в коридорах загудели сирены, предупреждая о торможении — что и так было понятно. У Леали, сидевшей за столом в салоне, были разложены в воздухе три открытые книги, и она сравнивала формулировки в трех версиях истории о миро-осах. Монстр, напавший на Абисс, возможно, и не являлся миро-осой, но чувствовалось в нем нечто полузнакомое, и вполне возможно, что она найдет в этих древних сказаниях ниточку, ведущую к нему.

Со звуком сирены книги внезапно уплыли прочь, она рефлекторно попыталась сцапать одну из них — и промахнулась. Ей пришлось ухватиться за стол, иначе она проследовала бы за томами прямо в переднюю переборку.

В центральный коридор полувываливались люди; один извинился перед Леалью за то, что по дороге задел ее плечом. Корабль резко тормозил, напрягая двигатели, а за иллюминаторами громко хлопали тормозные паруса. Однако снаружи было чрезвычайно темно.

Когда тяга тормозного ускорения ослабла, Леаль присоединилась к команде, которая, как жуки, облепила носовой дверной проем. Все они смотрели вниз, на дверь кокпита; через мгновение та открылась, и наружу высунул голову Хайден.

— Не знаю, — коротко сказал он. — «Воздушный змей» во что-то врезался. Увидим через минуту.

Он повернул голову и посмотрел назад в пилотскую кабину, затем чертыхнулся.

— Маспет, — сказал он, — идите сюда.

Она посмотрела на других авиаторов. Один пожал плечами.

— Это ваша страна, — сказал он. — Значит, во что бы мы ни врезались, оно тоже ваше, надо полагать.

Ей не хотелось смотреть на то, что им встретилось, но прятаться в своей каюте она не могла. Леаль прыгнула вдоль коридора, ощущая на себе взгляды экипажа, и попала в кокпит. Она почувствовала секундное облегчение: прожекторы за круглым носовым окном не высвечивали ничего, кроме округлых кучевых облаков. Затем Хайден коснулся ее руки и указал: «Там».

Облака разошлись, и на их месте зияла абсолютно темная пустота — если не считать предмета звездообразной формы вдали. «Ой, нет» — подумала Леаль.

Это была человеческая фигура.

— Вы узнаете униформу? — мягко спросил Хайден.

— Нет, я… Подождите. — Это было странно. — На нем парадная форма из Мондри, но они ей не пользуются с…

Вялая фигура медленно приближалась, и Леаль вцепилась пальцами в подлокотник капитанского кресла, не желая видеть ее вблизи. Быть может, это кто-то павший в давно забытой войне, дрейфующий веками среди зимы после битв, которые значили для него все? Они узнают это через…

Фигура потускнела, и вдруг раздалось слабое бум, когда она стукнулась в окно. Все в кабине ахнули, а потом вдруг расхохотались; все, кроме Леали, у которой кровь застыла при виде прижавшейся к стеклу куклы ростом в фут.

— Это игрушечный солдатик, — крикнул штурман, и все снова засмеялись.

— Прекратите! — крикнула она, но вышло скорее похожим на визг. — Прекратите! — Леаль зажала руками уши и сжалась в комок.

— Что за…

Смех неловко утих.

— Леаль, в чем дело? — спросил Хайден.

Она почувствовала, как его теплые руки обнимают ее запястья.

— Во что мы врезались? Во что мы врезались? — Эта кукла была недостаточно велика, чтобы сшибить с курса «змея».

— Я не понимаю, Леаль. Эта кукла…

— Дримвил! Это Дримвил!

Она увидела сквозь веки свет, и одновременно по кабине прокатился еще один вздох. Леаль посмотрела вверх.

Расступилось еще несколько облаков и прожекторы, вдруг обретя свободу, зацепили что-то настолько большое и близкое, что отсветы затмили все маленькие огоньки в кабине. Несколько секунд она не отрывала взгляда от руин, опутанных сетью «воздушного змея».

Это были верхний этаж и крыша дома. Стены разрушила какая-то чудовищная сила, осталось одно окно, выходящее в черноту. Фасад был выкрашен в приятный желтый цвет; крышу покрывала керамическая черепица, и вся она осталась цела. Белая сетка «воздушного змея» тянулась прочь в стороны, к полуневидимым обводам его движков.

Останки дома медленно крутились, обвившись вокруг самих себя, словно раненый, обхватывающий живот. И тут на крыше что-то показалось.

Раздались крики, их прорезал голос Хайдена:

— Послать туда людей, живо!

Леали стало нехорошо, потому что она явственно видела, что уже слишком поздно.

Там вцепился в черепицу крыши человек. Он так плотно забил пальцы под зеленые плитки, что прочно держался даже после смерти от переохлаждения.

— Я теперь вспоминаю, — сказал Хайден. — Ваша свободная комната, где вы храните кукол…

— Они отсюда, — скороговоркой, чуть не проглатывая в спешке слова, стала объяснять она. — Узор черепицы на крыше — это узор Дримвила. А Дримвил часто проходит рядом с Таурой-Два…