14

Все началось во время Ремонтной смены. Что тут необычного — стелился себе бледный туман и оплетал трубопроводы, да размазывался по дребезжащим машинным кожухам Парового Колеса. Позже станет ясно, что это был не обычный туман, потому что двигался он против ветра; но в тот момент никто из рабочих не поднимал взгляда. В их головах не было места эмоциям и побочным мыслям, их занимала тысяча и одна мелкая задача, из которых складывается очистка, переплавка и сборка. Глубоко внутри Парового колеса хватало таких мест, откуда внешнего мира не было видно вообще, и всю их вселенную заполняли до краев сверкающие штабели металла, пучки кабелей, похожих на волосы гигантов, и шипящие патрубки для сброса давления. Люди, закутанные в тяжелое защитное снаряжение, волочили ноги, лишнего раза друг на друга не взглянув.

То есть — до тех пор, пока по одному из подмостков не проскакало нечто эдакое, столкнувшее через ограждение вниз троих человек, причем один из них расшибся насмерть. На этом «нечто» был огнеупорный костюм — собственно, это и был сам костюм. Ноги с ботинками двигались как у человека, но куртка поверх них сползла на пояс брюк, капюшон сполз вперед и непристойно болтался ниже талии, в то время как сверху мотались и извивались два рукава. Это привидение, шатаясь и подпрыгивая, подлетело к бригадиру, и изнутри его раздался страшный голос. Никто не запомнил слов, которые оно произнесло, но когда бригадир закричал и свалился, вокруг самособралась из проводов, сетей и шестеренок тысяча других воющих чудищ и набросилась на других рабочих.

Когда отблески первого пожара осветили воздух вокруг Парового, это заметили, подняв голову, несколько припозднившихся курьеров и патрульных полицейских на Колесе Воздушного Змея. Большинство из этих людей шли (или крутили педали) каждый поодиночке, поэтому впоследствии никто не мог расписать точной последовательности событий. Несомненно, однако, что вскоре после взрывов на Паровом Колесе вдоль главной улицы Змея хлынул поток кошмарных фигур. Намного опережая весь этот сброд, разносился его гам — безумный громогласный хаос шума.

Жизнь тех, кого нагнала эта банда, четко поделилась напополам: им навсегда запомнится время до этой ночи как период идиллии — в сравнении с последовавшими тусклыми днями тревог и растерянности.

Его, впрочем, дни уже и так протекали подобным образом; возможно, оттого-то Поррил, бывший декан исторического факультета, позже смог припомнить каждую деталь того вечера без заминки либо волнений. События застали декана на улице, потому что водосточная труба его дома под непрестанным вращательным ураганом Воздушного Змея колотилась о стену. Этот стук не давал Поррилу спать, поэтому он приставил к дому лестницу и (со всей беспечностью почтенного возраста) стоял на верхней перекладине в ночной рубашке, когда безумие докатилось и до него. Он уже приготовился прибить гвоздем хомут, которым укреплял водосточную трубу, и когда монстры завернули за угол, он на секунду замешкался, глядя на них, а затем вбил-таки гвоздь. Декан уже почти спустился по лестнице, когда ее ухватили странного вида руки, а его самого стряхнули в декоративный куст.

Он сел — слишком старый и слабый, чтобы сражаться с воющим ужасом, окружившим его. Внутренне Поррил вполне был готов к воссоединению со своей женой, и поэтому спокойно ждал, когда его убьют. Поскольку этого не произошло, он принялся смотреть, что делается за спинами тараторящих самоделок, что орали на него. Он сумел заметить, что где бы горожанин ни распахнул дверь или окно, монстры тут же врывались в дом; но там, где люди прятались за неосвещенными стеклами и только наблюдали, они не предпринимали никаких попыток войти.

Стали прибывать полицейские и солдаты. Создания изводили и задирали их точно так же, как и прочих, зато у них было оружие, и вскоре улица превратилась в тир. Поррил видел, как упал с пулей в шее сосед, но на самих монстров стрельба не произвела никакого эффекта.

Из домов, куда проникли твари, доносились грохот погрома, крики и новые выстрелы. Окна заливал огненный свет от опрокинутых или брошенных ламп, и через несколько мгновений в нескольких местах занялись пожары.

Тварь со шлангами вместо пальцев трясла Поррила за плечо и вопила ему в ухо.

— Сэр, вы собираетесь меня убить? — спросил он ее. Та продолжала что-то кричать дальше. — Ну, если нет, тогда будьте добры, выпустите меня. — Он отстранился от существа, которое склонило набок подобие головы и замолчало.

— Благодарю.

Он сидел и наблюдал, как пальба, не встречающая ответа, разрушает его район. Время от времени декан качал головой и ронял: «Беспримерно!» или (применительно к армии) «Как типично!». В конце концов поток насилия схлынул, перекочевав на другую улицу, а его персональные монстры отчаялись и убрались прочь. Тогда Поррил встал и отряхнулся.