Я хватаю его за плечи. — Столько всего случилось, и я должна была тебе рассказать. Прости. Это было рискованно.

Мне всё ещё трудно дышать. Рук берёт меня за руку и усаживает рядом на камни. Шторм продолжает перекатываться над нами, вдалеке вспыхивают новые разряды.

— Медленнее, — говорит он. — Начни с самого начала.

Мы садимся друг напротив друга, скрестив ноги, и наши колени соприкасаются. Я рассказываю всё, что мы узнали от доктора Моури, и что Эдвард пытается получить доступ к файлам исследований.

Рук кивает, слушая. — А ещё что?

— Я говорила с твоим отцом, — отвечаю я. — Я живу у Домино, но мне хотелось почувствовать себя ближе к тебе, поэтому несколько ночей назад я заснула в твоей кровати. Зазвонил твой телефон — это был отец… — Глаза наполняются слезами, и я беру Рука за руку. — Они напали на Святилище Шепчущих. Твой брат…

Голос обрывается. Рук сильнее сжимает мои пальцы.

— Беккет?

— Мне так жаль, — шепчу я. Он опускает голову и некоторое время просто смотрит себе на колени. Я бы всё отдала, чтобы исправить это. Сделать хоть что-то нормальным.

Я тянусь к нему и кладу ладонь на щёку. Он поднимает взгляд, глаза блестят в тусклом свете.

— После того как его забрали, я часто думал, увижу ли когда-нибудь снова, — говорит он. — Получу ли шанс по-настоящему узнать его. Безумие забрало его так рано…

Он отворачивается, часто моргает, потом тыльной стороной ладони вытирает нос. — Блядь, — шипит он. — Ублюдки. Те люди никому не могли причинить вреда. Они были полностью беззащитны. — Он снова смотрит на меня. — Что задумал отец? Он не оставит это без ответа.

— Они идут, — говорю я. — Его армия. Твоя армия. Генерал-лейтенант Рей. Нэйви и Джастин. Они собираются атаковать.

Его лицо становится жёстким, и он кивает. — Так и должно быть.

— Люди погибнут, Рук. Невинные. Я знаю, Щит поступил чудовищно, но… разве это единственный выход?

— А что ты предлагаешь, Поэт? Позволить им уйти безнаказанными? Сделать вид, что ничего не произошло? Это было чистое, бессмысленное насилие ради самого насилия. Мы обязаны ответить. Если не ответим, в следующий раз они ударят ещё сильнее. Единственная защита — напомнить им, что мы не слабые.

— Я знаю, — шепчу я, опуская руку. — Знаю.

— Ты поднимешь тревогу? — спрашивает он. Несколько месяцев назад мы сидели на этом же месте, и Рук напомнил мне: однажды его люди могут прийти и забрать у нас всё. Тогда мы сидели по разные стороны пропасти. Я отмахнулась, уверенная, что что бы ни случилось, мы всё решим. Теперь я понимаю, насколько наивной была.

— Я хочу предупредить Туман. И Домино. Моих родителей.

Рук кивает. — Понимаю. Как только твой отец узнает, он предупредит Щит.

— Возможно. Но Саммит сказал, что это ничего не изменит. Они всё равно идут, и остановить их не получится.

— Он прав, — говорит Рук. — Это слишком серьёзно, чтобы оставить без ответа.

Я поднимаю взгляд на небо и облака, которые всё ещё клубятся над горизонтом.

Рук придвигается ближе.

— Ты прикасался к шторму? — спрашиваю я. Он качает головой.

— Слишком опасно.

Он проводит пальцами по моей щеке и наклоняется, едва касаясь губами моих. Над головой грохочет облако и разрывается. Я зову Искру — и чувствую, что Рук делает то же самое. Мы целуемся в момент, когда она ударяет в нас и окутывает блаженством. Я задыхаюсь, он притягивает меня ближе, я усаживаюсь верхом на его бёдра, и его язык проникает мне в рот. Искра проходит по телу, впитывается в поры, уходит под кожу, и мне кажется, будто мозг, сердце и лёгкие плывут вместе с кровью.

Почти кажется, что мы сейчас оторвёмся от земли и взмоем в небо, как падающие звёзды.

Рук стонет и целует меня сильнее. Плазменная дуга окружает нас. Волосы поднимаются, воздух потрескивает от статики. Свет, любовь и надежда накатывают волнами, и я думаю о будущем, в котором мы сможем делать это свободно, не проживая каждый день в страхе.

Через мгновение дуга гаснет, и мы медленно отстраняемся, оба тяжело дыша.

— Вот это чувство, — говорит Рук. — Именно так я чувствую себя каждый раз, когда смотрю на тебя. Никогда не забывай. Ты освещаешь мою тьму, Поэт Грейвс. И ничто этого не изменит.

Горло слишком сжато, чтобы ответить.

— Мне пора, — тихо говорит он. — Я должен постоянно менять укрытие.

Я киваю, пытаясь остановить поток слёз, жгущих глаза. — Надеюсь, я не подвергла тебя опасности, но должна была рассказать.

— Я рад, что ты это сделала.

— Что дальше? — спрашиваю я. — Что нам теперь делать?

— Нам нужно лекарство, — отвечает он. — Как только оно будет у меня…

— Ты уйдёшь, — шепчу я, и голос настолько сорван, что каждое слово обжигает.

— Таков был план с самого начала, — говорит он. — Ты это знаешь.

— Знаю.

— Моё предложение всё ещё в силе, — добавляет он. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

Я кручу шеей. — Я знаю.