И больше ничего не говорю. Не могу признаться, что пообещала себе не оставлять мать. Я должна найти способ защитить её. Разобраться со всем этим мы ещё успеем. Надеюсь.

Рук наклоняется и ещё раз мягко касается моих губ. Поцелуй нежный. Осторожный. В голове возникает образ хрупкого хрустального шара — настолько тонкого, что его можно разбить одним дыханием. Кажется, именно такими мы сейчас и стали. И как бы старательно ни пытались сохранить то, что построили, мир будет делать всё, чтобы разбить нас.

Он отстраняется, я слезаю с его колен, и Рук спускается с камня.

— Скоро увидимся, — говорит он с такой уверенностью, словно иначе и быть не может.

Никаких сомнений.

Я киваю, когда он отворачивается. Надеюсь, это правда.

— Рук?

Он оглядывается. — Да?

— На всякий случай… пообещай мне, что, что бы ни случилось, ты не уйдёшь, не попрощавшись со мной.

Он замирает, резко втягивая воздух.

— Обещаю.

А потом исчезает в тенях, оставляя меня одну.

Глава 55

— Поэт! Просыпайся! — Кто-то трясёт меня, и я стону. — Поэт. Его поймали! Проснись.

После того как прошлой ночью Рук ушёл от скал, я тайком вернулась в школу и вырубилась в его кровати прямо в одежде. В комнате холодно, нос и кончики пальцев ледяные.

— Что? — спрашиваю я, моргая от утреннего света. Надо мной стоит Домино в пижаме.

— Об этом во всех новостях, — говорит она, садясь на кровать и протягивая телефон. — Даже видео есть.

Я выхватываю устройство и с нарастающим ужасом смотрю, как диктор своим чётким, безупречным голосом сообщает: «Солитьюд и студент второго курса Эмери Рук Атира был задержан прошлой ночью, что положило конец общегородской охоте на убийцу. Сотрудники Патруля заметили его в промышленном районе примерно в одиннадцать вечера. По сообщениям, подозреваемый попытался скрыться, но после погони в несколько кварталов его окружили и арестовали…»

Одиннадцать вечера. Почти сразу после того, как он ушёл от меня у скал.

Из меня вырывается всхлип, я закрываю рот ладонью.

Это моя вина. Я выманила его наружу.

Я хотела увидеть его — и только подвергла опасности.

Меня резко мутит.

Я бросаю телефон Домино на кровать, вскакиваю и несусь в ванную. Меня выворачивает до тех пор, пока желудок не остаётся пустым. Слёзы текут по щекам, нос заложен, лёгкие горят.

Он у них. Они обвиняют его в убийствах. Что они с ним сделают?

Когда рвота заканчивается, я опускаюсь на пол и прислоняюсь к тумбе. Домино садится рядом.

— Где ты была прошлой ночью? — тихо спрашивает она.

— Ходила к нему, — отвечаю я. — Его поймали из-за меня.

— Это не твоя вина, — говорит Домино.

— Я должна его вытащить. Они его убьют. — Я снова прикрываю рот ладонью: голова кружится от очередной волны тошноты, но из меня уже нечему выходить. Желудок просто сводит спазмами.

— Мы что-нибудь придумаем. Давай принесём тебе кофе или маффин? Ты вообще спала этой ночью?

— Я в порядке, — настаиваю я. — Мне нужно поговорить с ней. Она к этому причастна. Я знаю.

— С кем? — спрашивает Домино, пока я с трудом поднимаюсь. Наклоняюсь над раковиной, прополаскиваю рот и смотрю в зеркало. Выгляжу ужасно. Волосы спутаны, глаза красные. Отлично. Я и чувствую себя ужасно. Пусть снаружи будет видно то, что творится внутри.

— Поэт, с кем тебе нужно поговорить? — повторяет Домино.

Я выпрямляюсь и смотрю на неё. — С генералом Сол.

Через минуту мы уже на главном этаже школы и идём к выходу. Когда патрульные пытаются меня остановить, я говорю, что направляюсь в Цитадель к отцу. Они верят, и я стремительно пересекаю площадь, а Домино почти бежит за мной.

— Поэт, что ты делаешь? — спрашивает она. — Нельзя просто потребовать встречи с генералом.

— Нельзя? Смотри.

Надо было сделать это давным-давно, но я, как дура, продолжала ей верить.

Мы входим в здание и поворачиваем направо, к воротам, перекрывающим доступ в охраняемое крыло. За стойкой сидит администратор и смотрит на нас поверх очков.

— Я к Сциону Грейвсу, — говорю я. — Он меня ждёт.

Женщина хмурится, между бровей появляется складка.

— Сцион не сообщал мне о встречах на сегодня, — отвечает она, быстро печатая что-то на компьютере.

— Это не встреча. Я его дочь.

Женщина поправляет очки, словно пытается рассмотреть меня получше.

— Хм. Тогда я просто позвоню наверх и удостоверюсь, что всё в порядке.

— Не нужно, — говорю я, когда она тянется к телефону. — Я же сказала: он меня ждёт.

Слева раздаётся щелчок — ворота открываются. Кто-то выходит, и я не теряю ни секунды: хватаюсь за створку и проскальзываю внутрь.

— Эй! — кричит женщина. — Так нельзя!

— Давай, — бросаю я Домино.

Она колеблется — и совершенно справедливо, — но всё-таки идёт следом.

— Вернитесь! — вопит администратор. Я её игнорирую, направляюсь к лифту и нажимаю кнопку самого верхнего этажа.