— Сомнительная, — честно призналась я, не собираясь впадать в истеричные оправданий. — Не знаю, что там творил мой отец. Но я не считаю, что должна расплачиваться за его грехи. Дети за отцов не в ответе.

Рэйгар презрительно фыркнул.

— Все вы, благородные, одинаковые. Лживые создания. Сегодня мило улыбаетесь, а завтра сжигаете деревни ради забавы или амбиций.

Я закатила глаза.

— Судя по твоим желчным речам, здоровяк, кто-то из знати когда-то очень нехило прищемил твое мужское эго. Дам бесплатный совет: не равняй всех по паре знакомых ублюдков. Жить станет проще. А вообще, с такой паранойей и неконтролируемой агрессией тебе бы к психотерапевту. Травмы проработать.

Рэйгар напрягся и слегка повернул голову, явно сбитый с толку.

— К кому? Это еще что за столичный палач? Психо... кто?

Я мысленно хлопнула себя по лбу. Точно, другой мир.

— Это лекарь для тех, у кого беды с головой, — любезно перевела я на более понятный язык. — Но тебе, боюсь, поможет только лоботомия.

— Еще одно незнакомое слово, женщина, и я решу, что ты накладываешь на меня порчу, — мрачно пообещал вождь, но я заметила, как он озадаченно дернул плечом.

Ребенок на моих руках, наконец, насытился. Он отвалился от груди, смешно приоткрыл ротик в молочных подтеках и сладко засопел. Я быстро поправила сорочку и переложила малыша поудобнее.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в очаге. Внезапное затишье моментально обеспокоило Рэйгара.

— Почему он такой тихий? — напряженно спросил мужчина и, забыв о собственном смущении, резко обернулся. — Что с ним?

— Тшшш! — яростно зашипела я, кивнув на младенца. — Не ори. Наелся и уснул твой сирота. И вообще, пора бы дать ему нормальное имя.

Рэйгар медленно, словно боясь спугнуть момент, подошел ближе. Он остановился у самого края кровати и посмотрел на сопящего младенца. В тот же миг маска сурового, непробиваемого варвара дала трещину. Его желваки дрогнули, а широкие плечи едва заметно опустились, сбрасывая невидимый груз. Я увидела в его прозрачно-голубых глазах смесь щемящей нежности, глубокой тревоги и тяжелого груза ответственности за чужую жизнь.

Конечно, он сварливый, наглый и невыносимый тип. Но, судя по всему, сердце у этого медведя имелось. Он искренне переживал за малыша. И, если быть честной с самой собой, даже меня — дочь и жену своих злейших врагов — не бросил умирать на тракте, а принес в свой дом и вытащил с того света.

Я бережно погладила ребенка по спинке, подняла глаза на мужчину и тихо, без всякого сарказма произнесла:

— Спасибо.

Рэйгар замер, словно не ожидал подобных слов. Его густые брови сошлись на переносице.

— За что? — подозрительно спросил он. — Я пленил тебя.

— Можешь называть это так, если твоему самолюбию от этого легче, — пожала я плечами. — Но еще ты меня спас.

Эта простая, искренняя благодарность подействовала на него сильнее пощечины. Здоровяк откровенно смутился, отвел взгляд и неловко переступил с ноги на ногу. Я с мстительным удовольствием заметила, как кончики его ушей предательски полыхнули красным.

«Надо же, суровый медведь дал системный сбой», — мысленно усмехнулась я.

Видимо, обмениваться колкостями и угрозами ему было куда привычнее, чем получать признательность. Он уже открыл рот, чтобы выдать очередную грубость в целях самозащиты, но тут в дверь коротко постучали. В комнату заглянула девушка — жилистая, темноволосая, с резкими чертами лица, обветренной грубой кожей и колючим взглядом.

— Вождь? — она смерила меня таким презрительным взглядом, словно я была кучей навоза на ее любимом ковре. — Можно забирать мелкого?

— Да, Руна. Забирай, — кивнул Рэйгар, вновь возвращая себе ледяной, невозмутимый вид.

Девушка шагнула ко мне, протягивая руки, и в этот момент меня накрыло.

Внутри поднялась иррациональная, отчаянная паника. Горло перехватило тошнотворным спазмом, в ушах зазвенело. Тело Кассии, накачанное гормонами, сжалось от животного ужаса, отвечая на триггер ледяной испариной. Перед глазами вспыхнула картинка той кошмарной ночи: холодные глаза Валериана, его брезгливая ухмылка и удаляющийся плач моего... ее кровного сына, которого так безжалостно отняли.

«Нет! Не отдам!» — закричало что-то внутри меня, и я инстинктивно вцепилась в ребенка, прижимая его к себе.

— Ему нужно будет снова поесть через пару часов, — голос предательски дрогнул.

— Принесут, — отрезал Рэйгар, нахмурившись. Он заметил мою реакцию, но истолковал ее по-своему. — Не думай, что я оставлю его с тобой наедине. У меня нет ни времени, ни желания сидеть тут и караулить тебя. Отдай младенца.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки так сильно, что почувствовала вкус крови. Разум Алисы боролся с паникой Кассии.