Я приоткрыла один глаз, оценивая обстановку.

Каменные стены, очаг, грубые шкуры. Знахарка Мара оказалась сухой, жилистой женщиной средних лет с цепким взглядом. А вот Рэйгар… Без шарфа на лице он выглядел несколько моложе и, к моему удивлению, пугающе красивым. Резкие, хищные черты лица украшали несколько шрамов, которые его совершенно не портили. Темные длинные волосы были небрежно стянуты на затылке, подбородок покрывала жесткая щетина, в ухе тускло блестела серьга. Сквозь распахнутый ворот рубашки виднелись узоры татуировок на смуглой коже. И всё это великолепие дополняли габариты, которым позавидовал бы шкаф из массива дуба.

В юности я бы, наверное, пустила слюну на такого брутального дикаря. Но сейчас была взрослой, самодостаточной женщиной, прошедшей через развод. Жизнь доходчиво объяснила: мужики с подобной внешностью, как правило, зациклены исключительно на себе любимых и годятся разве что для картинки. Так что впечатлить меня этим геройским фасадом было сложно.

Где-то на фоне, сквозь толщу стен, донесся звук, от которого по спине пробежали мурашки.

Истошный, надрывный детский плач.

Грудь мгновенно отозвалась резкой болью. Физиология — бессердечная стерва. Рефлекс сработал мгновенно.

Я поняла, что лежать овощем больше не имеет смысла.

— Приятно знать, что мою живучесть здесь оценили, — хрипло, но на удивление твердо произнесла я.

Рэйгар резко обернулся. Его рука инстинктивно дернулась к рукояти кинжала на поясе, но, поняв, что угрозы нет, он медленно подошел к моей лежанке. Нависая надо мной темной скалой, мужчина скрестил руки на груди.

— Очнулась, значит, — холодно процедил он. — Не советую делать резких движений. Ты в моем лагере. И ты — моя пленница.

Я медленно, превозмогая ломоту в костях, приподнялась на локтях. Взглянула на него снизу вверх, но не с тем трепетом и благоговейным ужасом, которого он явно ожидал.

— Резких движений? — я издала истеричный смешок, который больше походил на болезненный хрип. — Умник, да я дышу через раз. Мне чтобы просто сесть, нужна посторонняя помощь. А что касается громкого слова «пленница»… — я иронично изогнула бровь, — то давай без этого дешевого фарса. Хотел бы убить — прирезал бы еще на дороге. Или вообще бы не приносил сюда. Я бы сама померла через час-другой, и тебе не пришлось бы марать руки.

В комнате повисла звенящая тишина. У Мары отвалилась челюсть.

Рэйгар несколько секунд смотрел на меня так, словно я отрастила вторую голову. Его пронзительно-голубые глаза сузились.

— Аристократкам подобает быть кроткими и пугливыми, — медленно, с угрозой в голосе произнес он. — А ты, я погляжу, ведешь себя не как герцогиня, а как скандальная баба с базарной площади. Тебе жить надоело?

Я криво усмехнулась, игнорируя тошноту от слабости.

— Не нужно учить меня манерам, здоровяк. Моя жизнь уже закончилась там, в карете. То, что выжило, пугать бесполезно.

— Рэйгар, не горячись! — вмешалась Мара, делая шаг между нами и опасливо касаясь плеча громилы. — Оставь ее, девка и так одной ногой в чертогах мертвых побывала! Умом чуть ослабла. Это пройдет.

Но Рэйгар даже не взглянул на знахарку. Его тяжелый, давящий взгляд по-прежнему был прикован ко мне.

— Будет много болтать, снова туда вернется! Слишком дерзкая для той, кого собственный муж бросил подыхать в грязи, — с холодным презрением рыкнул он. — Думаешь, раз я привез тебя сюда и не дал умереть, то буду терпеть твою болтовню? Мне ничего не стоит швырнуть тебя в холодную каменную яму, где ты сгниешь в собственных нечистотах. Никто и не хватится.

У меня внутри похолодело. Сердце предательски забилось о ребра, готовое проломить грудную клетку.

«Черт! А вот это уже звучит как реальная перспектива. Не перегни палку, Алиса», — пронеслось в голове. Но отступать было поздно. Я быстро проанализировала то, что слышала, пока притворялась спящей. Он осуждал Валериана. Принес меня к очагу. Блеф. Это чистой воды проверка на прочность.

Я не отстранилась. Наоборот, чуть подалась вперед, насколько позволяло измученное тело, и встретила его взгляд в упор.

— Так швырни, — слабо, но вызывающе улыбнулась. — Давай. Чего ждешь? Потешь свое мужское эго.

Желваки на его скулах дрогнули. Мужчина навис надо мной, словно готовясь к броску, но так и не прикоснулся. Я оказалась права.

— Только вот ты этого не сделаешь, — хрипло и настойчиво продолжила я.

— Откуда столько уверенности?

— Тот, кто хочет сгноить истекающую кровью роженицу в яме, не привезет ее к своей знахарке и не уложит у теплого очага. Ты отлично играешь в жестокого пленителя, и, возможно, беспощаден к врагам, но над женщинами не издеваешься. Твои же слова о моем муже тебя выдали. Так что прекращай так громко рычать.

В светло-голубых глазах вспыхнула ярость, смешанная с внезапным, тщательно скрываемым удивлением. Он явно не привык, чтобы его так нагло и безошибочно «читали».