Однако, не все отказались верить в зверства мятежников. Яд Валериана Торна достиг своей цели, очерняя имя Рэйгара в ушах более доверчивых и напуганных горожан. Зерно сомнения было посеяно.

Утерев одинокую, лживую слезу, Валериан в последний раз с безграничной нежностью поцеловал плачущего сына в лоб. Он развернулся и, сопровождаемый скорбными взглядами части толпы, покинул помост, вновь скрываясь за высокими, безопасными стенами своего замка.

И только там, вдали от чужих глаз, его губы изогнулись в холодной, торжествующей ухмылке.

Глава 7. Цена доверия

Рэйгар

Два дня. Ровно столько эта аристократическая заноза жила в моем доме с момента пробуждения. И ровно столько же ночей я провел на жестком полу в главной комнате, уступив ей свою кровать.

Конечно, я мог бы спихнуть ее на Мару — у знахарки как раз пустовала лежанка в пристройке. Но взваливать на пожилую женщину присмотр за непредсказуемой герцогиней, чья родня в свое время вырезала и сожгла половину моей деревни, я не стал. Да и, откровенно говоря, мне было спокойнее держать эту сумасбродную под личным контролем.

Правда, с каждым днем я все больше убеждался, что реальной угрозы от девчонки нет. Времени караулить ее сутками у меня не было — хватало забот с обороной и провизией, поэтому я наведывался к ней лишь по вечерам. Днем же выставил у дверей надежную охрану. Парни должны были впускать женщин с едой, с младенцем, ну и сопровождать саму Кассию до отхожей комнаты, чтобы она не вздумала блуждать по моему дому одна.

Сегодня день выдался паршивым с самого утра. Я находился в штабной хижине — приземистом каменном строении в центре лагеря, где мы обычно планировали вылазки. Тяжелая дубовая дверь скрипнула, и на пороге появились Бран и Роуэн — мои лучшие разведчики, которых я отправил в город на разведку. Выглядели они измотанными, но глаза горели от злости.

— Ну, выкладывайте, — велел я, наливая им воды из кувшина. — Чем нас сегодня порадует светлейший герцог Торн?

Бран жадно выпил воду, утер губы рукавом и мрачно усмехнулся:

— Тем, что ты теперь официально главное чудовище Рейвенхола, вождь. Торн сегодня высунул крысиный нос на главную площадь. Давил слезу так, что даже бродячие псы должны были зарыдать.

— Обвинил нас в убийстве Кассии? — предположил я, присаживаясь на край стола.

— Именно, — кивнул Роуэн. — Сказал, что отправил горячо любимую и ослабевшую после родов жену в храм, а ты со своими мясниками устроил засаду. Перерезал охрану и замучил бедняжку до смерти. Народ там, конечно, в шоке. Женщины причитают, мужики кулаки чешут.

— Примерно этого я и ожидал, — я задумчиво потер щетину. — Когда распахнул дверцу той кареты и увидел внутри девчонку вместо этого ублюдка, мозаика сложилась. Он убил двух зайцев: избавился от ненужной жены чужими руками и повесил на нас клеймо беспринципных убийц.

— Некоторые шепчутся, вождь, — обеспокоенно добавил Бран. — Не все, конечно. Многие тебя знают лично. Они и не подумают, что ты мог бабу после родов на куски порезать. Но Торн умеет складно брехать. Ситуация усложняется. Если он объявит за твою голову хорошую награду, в горы потянутся наемники.

— Пусть тянутся. Горы их и похоронят, — жестко отрезал я. — Отдыхайте. Вечером соберем совет.

Выпроводив разведчиков, я покинул штабную хижину и направился к своему дому. Нужно было поговорить с нашей «мертвой» герцогиней и сообщить ей, что в мире живых ее больше не ждут.

Возле дверей моей спальни, прямо рядом с вытянувшимся по струнке охранником, стояла Тильда. Эта рыжеволосая девчонка с веснушками на носу и добрым сердцем была одной из тех, кто вызвался носить сироту на кормление. Сейчас ее руки были пусты.

Завидев меня, она тепло улыбнулась.

— Здравствуй, Рэйгар. А я как раз малыша принесла. Герцогиня сейчас его кормит.

Я нахмурился, сбавляя шаг.

— Тильда. Какого черта ты торчишь здесь, в коридоре? Я же ясно дал понять: не оставлять ее наедине с ребенком. Почему ты не внутри?

Девушка ничуть не испугалась моего тона. Она сжала губы и посмотрела на меня с явным осуждением.

— Не злись, вождь. Неужели ты до сих пор не понял? Она не навредит мальчику. Эта бедняжка сама прошла через ад. Рэйгар, ну ты же не сухарь бездушный, так почему так жесток с ней?

Я чуть не поперхнулся воздухом от такой дерзости.

— Напомнить тебе, кто ее отец? — рыкнул я, подходя ближе. — Малькольм Равьер! Человек, который сжег половину нашего дома.

— Вряд ли у нее, даже будучи аристократкой, было право голоса в семье! — упрямо вздернула подбородок рыжая. — Полагаю, она даже десятой доли не знает о том, что творили ее отец и муж. Перестань быть таким упрямым ослом, Рэйгар. Посмотри на нее не как на дочь Равьера, а как на девушку, которую растоптали, выжали и выбросили подыхать.

Я сжал челюсти, но ничего не ответил. Спорить с нашими женщинами — себе дороже, особенно когда они прониклись вселенской жалостью.