Словно отреагировав на ярость отца и разговоры о матери, маленький Адриан в колыбели дернулся, открыл глаза и зашелся истошным, режущим слух плачем. Кормилица на ватных ногах бросилась к колыбели, дрожащими руками подхватила младенца и попыталась его укачать, но ребенок только громче заходился в истерике.

Этот звук ударил по натянутым нервам герцога.

— Немедленно заткни этого вечно орущего сопляка! — рявкнул он на до смерти перепуганную женщину.

Не желая больше оставаться в душной комнате, Валериан круто развернулся и быстрым, чеканящим шагом вышел в коридор. Начальник стражи тут же устремился за ним.

— Мой господин, позвольте добавить! — на ходу докладывал страж, едва поспевая за широким шагом герцога. — Даже если леди Торн не скончалась от потери крови сама, люди Рэйгара Риверса закончили ее жизнь в ту же секунду, как только поняли, кто перед ними. Вы же знаете их ненависть к семье Равьер.

— Мне плевать, как именно она умерла! — прошипел Валериан, резко останавливаясь перед дверями своего кабинета. — Я хотел ее тело! Хотел продемонстрировать ее смерть людям! Показать им растерзанную герцогиню, чтобы развязать себе руки!

Он толкнул дверь и вошел в полутемный кабинет. Опершись обеими руками о массивный дубовый стол, Валериан закрыл глаза и сделал глубокий, медленный вдох, заставляя свой гнев утихнуть. Холодный расчет всегда был его главным оружием. Истериками делу не поможешь.

План дал небольшую трещину, но суть осталась прежней: Кассия мертва, наследник у него, а Рэйгар Риверс подставился. Отсутствие тела можно обернуть в свою пользу, добавив истории еще больше мрачных красок.

Валериан открыл глаза. Его взгляд снова стал ясным и безжалостным.

— Отправь глашатаев. Пусть через три часа на главной площади соберут народ, — распорядился он, поправляя манжеты. — У меня есть важное, скорбное объявление для моих подданных.

Спустя несколько часов площадь перед замком гудела, как растревоженный улей. Сотни людей стянулись к главным воротам, с тревогой перешептываясь и глядя на высокий каменный помост.

Когда Валериан вышел к народу, толпа стихла. Герцог был облачен в траурный черный камзол без единого украшения. Его лицо, обычно надменное и холодное, сейчас выражало глубочайшую скорбь. Тени под глазами казались темнее, а плечи безнадежно опустились. На руках, прижатый к груди, лежал маленький сверток — новорожденный наследник.

— Мой народ... — голос Валериана дрогнул, разносясь над притихшей площадью. Он мастерски выдержал паузу, позволив людям проникнуться его горем. — Сегодня я вышел к вам не как ваш герцог. Я вышел к вам как убитый горем муж и безутешный отец.

Он опустил голову, словно пытаясь справиться с подступившими слезами.

— Моя любимая супруга, Кассия Торн, подарила этому миру чудесного мальчика. Но тяжелые роды отняли у нее все силы. Она чрезвычайно ослабла. Заботясь о благополучии жены, желая ей скорейшего выздоровления, я отправил ее в священный храм Серебряных Сердец. Нашу герцогиню сопровождала лучшая охрана, чтобы она безопасно добралась до места назначения и восстановила свое здоровье в тишине и молитвах, — Валериан поднял взгляд на толпу. В его глазах блестел мастерски сыгранный праведный гнев. — Но она так и не доехала до храма! На тщательно охраняемый экипаж, везущий беззащитную женщину, напала банда безжалостных мясников! Ими предводительствовал Рэйгар Риверс — дикарь, называющий себя борцом за свободу. Они безжалостно перерезали всю нашу стражу. А мою нежную Кассию и ее верную, ни в чем не повинную служанку... замучили до смерти!

Толпа ахнула. По площади прокатилась волна возмущения. Валериан, чувствуя, что момент настал, незаметно ущипнул маленького Адриана сквозь плотные пеленки. Малыш тут же залился громким, жалобным плачем.

— Эти чудовища, — герцог бережно прижал кричащего младенца к щеке, словно пытаясь защитить его от всего мира, — оставили юного наследника без матери, меня — без любимой жены, а наши прекрасные земли — без своей милосердной герцогини! Рэйгар Риверс — не герой. Он убийца женщин! И я клянусь, что не остановлюсь, пока не уничтожу его и всю его свору!

Валериан не слышал тихих разговоров, начавшихся в задних рядах, но толпа была далеко не однородной. Да, многие охали и проклинали мятежников, сочувствуя горю отца.

Но были и те, кто сомневался. Простые люди, ремесленники и торговцы, переглядывались. Многие из них знали Рэйгара Риверса совсем с другой стороны. Когда герцог Валериан сидел за высокими стенами своих роскошных хором, наслаждаясь теплом очага и повышая налоги, именно люди Рэйгара тайно приносили еду и монеты в городские сиротские дома. Именно мятежники передавали редкие лечебные травы знахаркам, которые бесплатно лечили бедняков в трущобах. И именно они помогали многодетным семьям выжить в самые лютые, голодные зимы. Убийца женщин? Это никак не вязалось с образом сурового, но справедливого вождя повстанцев.