— Не испытывай мое терпение, женщина, — угрожающе низко произнес здоровяк, наклоняясь так близко, что я почувствовала на лице его горячее дыхание. — Мое милосердие имеет пределы.

— Не сомневаюсь, — парировала в ответ.

Я задавалась вопросом, поблагодарить его или добавить еще что-нибудь едкое, но в этот момент детский плач снаружи, не прекращавшийся ни на минуту, вдруг изменил тональность. Он стал громче, зашелся в истерике, переходя на пугающий сип. Этот звук бил по оголенным нервам сильнее любой угрозы и мгновенно стер нашу словесную дуэль в пыль.

Я болезненно поморщилась, инстинктивно прижимая руку к горящей, пульсирующей груди. Врачебный рефлекс и физиология взяли верх над желанием переспорить дикаря.

— Почему этот ребенок так заливается? — требовательно спросила я, глядя прямо в глаза мужчине. — У него срыв дыхания. Почему его не могут успокоить?

Рэйгар недовольно фыркнул, раздраженный тем, что я смею вообще задавать вопросы.

— Не твоего ума дело, женщина. Твоя задача — дышать и молиться, чтобы я не передумал оставлять тебя в живых. А не совать нос в чужие проблемы. Своих более чем достаточно!

Рэйгар недовольно фыркнул.

— Я сама только что родила, — процедила я, не собираясь сдаваться. О своей профессии решила умолчать, ссылаясь материнские инстинкты. — И знаю, как звучит плач здорового младенца, а как — того, кто отчаянно страдает. Отвечай!

Громила скрипнул зубами, но, к моему удивлению, сдался под прямым напором.

— Его мать умерла при родах два дня назад, — мрачно ответил он. — Кормилицы в лагере нет. Женщины пытаются давать ему козье молоко, разведенное сладкой водой, но он плюется, плохо ест и почти не спит. Ребенок слабеет.

Мои медицинские инстинкты взвыли сиреной. Козье молоко младенцу! Это же удар по почкам и кишечнику, прямая дорога к обезвоживанию! А моя грудь тем временем готова была взорваться от скопившегося, невостребованного молока.

Я решительно скинула с себя тяжелое одеяло, которым меня укрыли.

— Принеси мне ребенка.

Рэйгар нахмурился, его рука снова легла на кинжал.

— Что ты задумала?

— Я задумала спасти ему жизнь и не сдохнуть от мастита самой! — рявкнула так, что голос сорвался на хрип.

— От чего? — нахмурился здоровяк, столкнувшись с незнакомым словом, и глянул на стоящую рядом знахарку.

— Черт! Правда надо пояснять? У меня пришло молоко! Если не приложите младенца прямо сейчас, он умрет от голода, а я — от воспаления. Неси его сюда!

Мужчина недоверчиво посмотрел на меня, словно ожидая подвоха. Аристократка, жена врага, требует принести ей чужого сироту?

Мара и Рэйгар переглянулись.

— Она дело говорит, вождь, — тихо произнесла знахарка, с надеждой глядя на него. — У нее молоко, самое первое, сытное. Боги сами дают нам шанс спасти малыша.

Лицо Рэйгара окаменело. Он еще раз окинул меня долгим, тяжелым взглядом, в котором читалось обещание скорой расправы, если я выкину какой-нибудь фокус.

— Хорошо, — процедил мужчина сквозь зубы. — Но запомни: я с тебя глаз не спущу. Сделаешь неверное движение — сверну шею.

— Да-да, очень страшно, — отмахнулась я, пытаясь устроиться на жесткой кровати и морщась от тянущей боли в тазу. — Действуй давай!

Рэйгар недобро сощурился, но обернулся к знахарке:

— Мара. Отдай приказ. Пусть принесут ребенка сюда. И поживее.

Глава 3. Нетипичная герцогиня

Рэйгар

«Принеси мне ребенка».

Боги, она сказала это таким тоном, будто я не вождь повстанцев, чье имя пугает ублюдков-аристократов отсюда и до самой столицы, а ее личный полотёр или слуга, забывший вовремя подать утренний чай.

Смотрел на эту бледную, как смерть, девчонку и пытался понять, откуда в ней столько наглости. Она едва выкарабкалась с того света. Два дня провалялась на этой самой лежанке без сознания, белая как мел, то проваливаясь в небытие, то метаясь в горячке. Мара уже начала готовить погребальные травы, уверенная, что до рассвета следующего дня эта пташка не доживет. А она не просто очнулась. Девчонка открыла глаза и тут же начала качать права.

Глядя на ее вызывающе вздернутый подбородок, я невольно вспомнил ночь нашего знакомства.

Донесения были точными: карета с гербом Торн, надежная охрана, тайный выезд в соседнее герцогство под покровом ночи. Мы устроили идеальную засаду в ущелье.

Я лично рванул дверцу экипажа, предвкушая, как вытащу этого холеного мерзавца за шиворот. И каково же было мое удивление, когда вместо напуганного до икоты Валериана Торна на меня ошеломленно уставилась девчонка в пропитанном кровью платье.

Торн нас переиграл. Этот расчетливый ублюдок специально пустил слух о своем отъезде, чтобы привлечь внимание. Это была мерзкая манипуляция.