— О да! — снова закатила я глаза, чувствуя, как абсурдность ситуации пробивает дно. — У меня же больше нет проблем в жизни, только и мечтаю, что получить внимание раненого двадцатилетнего пацана с дыркой в боку! Ну серьезно. Правильно говорится: у всех бед одно начало — мужское эго затрещало.

— Что?! — грозно рыкнул Рэйгар, не оценив рифму.

— Ничего! — отрезала я, поднимаясь с кресла и выпрямляя спину. — Раз мы затронули эту тему, у меня есть еще одно, нерушимое правило. Запоминай. Если я берусь лечить человека — неважно, мужчину или женщину, — ты не смеешь вмешиваться! Это моя работа. А взамен я обещаю тебе верность, которую, к слову, требую и от тебя. Мы договорились?

С этими словами я решительно протянула ему руку для делового рукопожатия, как привыкла делать это с коллегами после тяжелых консилиумов.

На мгновение мужчина прищурился, недоверчиво разглядывая мою ладонь, словно я предлагала ему подержать ядовитую змею.

А затем всё произошло слишком быстро. Вместо того чтобы пожать мне руку, Рэйгар резко схватил мое запястье и одним мощным рывком дернул на себя. Я ахнула, впечатываясь грудью в его твердый, как скала, торс. Его вторая рука мгновенно запуталась в моих волосах на затылке, жестко фиксируя голову.

Он наклонился так близко, что наши носы почти соприкоснулись, и его горячее, прерывистое дыхание обожгло мои губы. Взгляд прозрачно-голубых глаз потемнел, превратившись в два омута, в которых плескался чистый, первородный инстинкт.

— Оттолкни меня, Златовласая, — хрипло, едва слышно прошептал мужчина, и от вибрации его голоса у меня по спине пробежала стайка мурашек. — Оттолкни прямо сейчас. Иначе я приму твое молчание за поощрение.

Мое сердце пустилось вскачь, отбивая бешеный ритм где-то в горле. Взгляд прозрачно-голубых глаз затягивал, обещая нечто дикое и совершенно неконтролируемое. Я невольно облизнула пересохшие губы.

Да, мысль о том, чтобы прикоснуться к этому мужчине, казалась пугающе привлекательной, но... всему свое время. Прежде чем мы перейдем к этой, несомненно интригующей, части нашего договора, вождь должен выполнить свою половину сделки. К тому же, мне было до одури интересно, как этот властный дикарь отнесется к отказу. Примет ли его.

Вместо того чтобы податься навстречу, я уперлась свободной ладонью в его твердую грудь и медленно, но непреклонно качнула головой.

Рэйгар замер. На секунду в его глазах мелькнуло удивление, смешанное с голодным разочарованием, но он не стал давить. Вместо этого его губы изогнулись в однобокой, хищной усмешке.

Перехватив мою руку, которую все еще сжимал в своей, он медленно поднес ее к своему лицу. Не сводя с меня обжигающего, полного страстного обещания взгляда, Рэйгар прижался губами к внутренней стороне запястья, прямо там, где бешено бился пульс. От этого легкого, казалось бы, невинного касания по телу пробежал такой разряд, что у меня едва не подогнулись ноги.

— Однажды мы сгорим в этом проклятом противостоянии, Златовласая, — хрипло, с угрожающей нежностью произнес он, обжигая кожу своим дыханием. — Но будь я проклят, если откажусь!Скоро я верну твоего сына... Или, — его губы дрогнули в однобокой, нахальной усмешке, — уже стоит говорить «нашего»?

************************

Продолжаю знакомить Вас с потрясающими историями нашего моба про очаровательных пышек.

Полная провокация для генерала-дракона

Надя Лахман

Глава 18. Волшебный пинок и громкое заявление

Алиса

Под этим испытывающим, обжигающим взглядом топазовых глаз я внезапно почувствовала себя... неловко. По коже то и дело пробегали мурашки. Я уже и не помнила, когда мужчина смотрел на меня так. И смотрел ли вообще?

Мой бывший муж там, в прошлой жизни, всегда был до зевоты сдержан. Даже когда мы только сошлись, в постели и в жизни он вел себя несколько пресно, словно выполнял нормативы. Сейчас я уже с трудом могла вспомнить, какого черта вообще вышла за него замуж. Наверное, сработала иллюзия надежности. Иллюзия, которая рассыпалась в прах, ведь мой благоверный только и делал, что виртуозно избегал любой ответственности.

И теперь эта яростная, тяжеловесная решимость Рэйгара откровенно выбивала меня из колеи. Мы были знакомы всего ничего. Ни о каких высоких романтических чувствах не могло идти и речи — мы скорее напоминали двух ежей, пытающихся договориться о разделе территории. И все же этот властный дикарь совершенно серьезно намеревался взять на себя ответственность. За меня. И за двух младенцев, один из которых был сиротой, а второй — кровным сыном его злейшего врага.

Стоило ли верить словам мятежника? Я не знала. Мой богатый жизненный опыт подсказывал, что мужчины обожают пускать пыль в глаза, изображая эпичных героев. Мнят себя пупом земли, а на деле — обычный прыщ на заднице, который только болит и портит вид. Но, глядя в это суровое, испещренное мелкими шрамами лицо, мне, вопреки всякой логике, хотелось верить, что Рэйгар Риверс способен отвечать за свои слова.

Я прочистила горло, стряхивая с себя наваждение его поцелуя в мое запястье, и отступила на шаг.