Я списал это на защитную реакцию. В конце концов, муж выкинул ее истекающей кровью после родов. После такого травмирующего опыта любой нормальный человек захочет откреститься от своего прошлого.

Вечером, готовясь к отбытию, я сидел у очага в нашей хижине и методично точил свои клинки. Лязг точильного камня о сталь успокаивал, настраивая на предстоящую вылазку.

Но что-то в комнате было не так. Слишком тихо.

Я поднял взгляд на Кассию. Девушка стояла у окна, прижимая к груди уснувшего Тайриса, и неотрывно смотрела в темноту. Обычно ее невозможно было заставить молчать дольше пяти минут — она обязательно отпускала какую-нибудь язвительную шуточку или комментировала мои действия. Но за весь вечер Пташка проронила едва ли пару слов. И эта внезапная, несвойственная ей меланхолия напрягала меня больше, чем отряд закованной в сталь стражи.

Я отложил нож и вытер руки о штаны.

— Мы вернем твоего сына, — произнес я, стараясь, чтобы мой грубый голос звучал хоть немного обнадеживающе. — Замок будет гудеть, как растревоженный улей. К завтрашнему закату ты уже сможешь его обнять.

Девушка медленно повернула голову. На ее бледном лице появилась скупая, вымученная улыбка, и она коротко кивнула.

Я нахмурился, подходя ближе.

— Что тебя гложет, Златовласая?

— Дурное предчувствие, — она передернула плечами, словно от холода. — Наверное, просто переволновалась перед вашей вылазкой.

— Я знаю тебя не так долго, Кассия, но успел заметить одну вещь, — прислонился плечом к стене рядом с ней, скрестив руки. — Ты со всеми проблемами привыкла справляться с холодной головой. Рубишь логикой, а не доверяешь какому-то там призрачному шестому чувству. Так что именно тебя беспокоит?

Кассия тяжело вздохнула, крепче прижимая к себе младенца.

— Руна.

— Руна? — я искренне удивился. — А что с ней не так? Да, девка с норовом, но она предана нашему народу.

— И она в ярости от твоего утреннего решения, Рэйгар, — Кассия посмотрела на меня с таким выражением, будто объясняла очевидные вещи ребенку. — Руна влюблена в тебя по уши. И сегодняшняя новость о нашей скорой свадьбе просто выбила почву у нее из-под ног. Я боюсь, что в порыве ревности она может сотворить что-нибудь совершенно необдуманное.

Я едва не рассмеялся в голос.

— Не говори ерунду. Руна просто благодарна мне за то, что когда-то я вытащил ее брата из петли стражников. Не более. Женщины вечно выдумывают какие-то великие чувства там, где их и в помине нет. Может, она и не в восторге от моего решения жениться на дочери Равьера, но оспорить слово вождя не посмеет.

Кассия замолчала. Она просто смотрела на меня. Внимательно. Выразительно. И я клянусь всеми богами, в повисшей тишине абсолютно отчетливо услышал, как в ее голове пронеслось: «Какой же ты тупой, упрямый осел».

Под этим пронзительным, сканирующим взглядом зеленых глаз мне вдруг стало неуютно. Я прочистил горло и чуть прищурился.

— Ладно. Я предупрежу парней, которые остаются охранять поселение. До моего возвращения они не спустят с нее глаз. Устроит?

На пухлых, искусанных губах девушки дрогнула уже более искренняя улыбка.

— Спасибо.

Как и обещал, перед самым уходом я раздал приказы дозорным. Парни выслушали мои опасения насчет Руны с таким же скептицизмом, какой не оставлял и меня. Для нас всех она была просто боевой девчонкой, своей во всех отношениях. Но приказ есть приказ — обещали присмотреть.

Мы покинули поселение под бледным светом луны, рассчитывая добраться к рассвету. Пятнадцать человек против целого замка. Брать большую толпу казалось верхом идиотизма — мы бы только привлекли внимание. План был выверен до мельчайшей детали: семеро из нас, под моим командованием, проберутся внутрь крепости, остальные восемь будут страховать снаружи, готовые в случае провала устроить волнения на улице, чтобы отвлечь стражу.

Чем ближе мы подбирались к землям Рейвенхола, тем больше повозок встречалось на тракте. Город готовился к масштабному событию. В леске у самых стен нас уже ждал наш человек — извозчик, поставляющий провизию для замковой кухни. Он подготовил две телеги с овощами и вином для предстоящего поминального обеда.

— Значит так, — скомандовал я вполголоса. — Четверо под овощи, трое в бочки. Остальные своим ходом. Держитесь на площади, подготовьтесь к отступлению.

Бьорн, Горт и еще двое наших самых здоровых мужиков с кряхтением полезли в первую телегу, зарываясь под огромные листы салата, мешки с репой и капусту.

— Клянусь, если мне в задницу вцепится гусеница, я заору так, что Торн сам вынесет нам мальца, — мрачно пропыхтел Бьорн, пытаясь умостить свой гигантский зад между кочанами.

— Гусеницы не кусаются! И вообще заткнись и не дыши, придурок, от тебя уже разит как от грядки с компостом, — огрызнулся Горт, натягивая себе на голову мешок с картошкой.