— Держите его! — рявкнула я, стягивая края плоти. Ловко перекинув нить, я завязала первый узел. Кровь тут же проступила вокруг шва, пачкая мои дрожащие пальцы липким теплом.

Воткнула. Вытащила. Узел. Я мысленно проговаривала каждое действие, погружаясь в спасительный профессиональный транс. Захватить мышечный слой, подтянуть, зафиксировать. Одно неверное движение — и жесткая струна прорежет рыхлую плоть.

Я не обращала внимания ни на липкий холодный пот, заливающий глаза, ни на запах крови, ни на тяжелый, немигающий взгляд Рэйгара, следящего за каждым моим движением. Мир сузился до расходящихся краев страшной раны, которые сантиметр за сантиметром стягивались под моей иглой, превращаясь в грубый, некрасивый, но такой надежный внутренний шов, дарующий этому мальчишке шанс на жизнь.

Глава 9. Нити и тайны

Рэйгар

Кровь, кипяток и едкий запах дешевого пойла. В хижине стояла удушающая жара, но девчонка, склонившаяся над Томасом, казалась высеченной изо льда.

Я молча навалился на плечи бьющегося в агонии парня, намертво пригвоздив его к поверхности стола, но все мое внимание было приковано к ней. К Кассии Торн. Дочери Малькольма Равьера. Аристократке, чьи нежные руки должны были держать лишь веера да бокалы с вином.

Но сейчас эти самые руки, перепачканные по локоть в чужой крови, делали то, от чего у меня, повидавшего десятки сражений, холодело внутри.

Я видел, как людей рубят на куски. Видел, как знахарки заливают раны кипящей смолой или замазывают мазями, молясь всем богам. Но я в жизни не встречал, чтобы человеческую плоть сшивали обратно, словно порванный плащ.

Ее пальцы дрожали. Лицо побледнело настолько, что на коже проступила синеватая сетка вен, а на лбу блестела испарина. Было заметно, что каждый укол иглы дается ей с колоссальным внутренним напряжением, но при этом девушка двигалась так ритмично и уверенно, будто делала это тысячу раз. Ни единого лишнего движения. Ни грамма паники в зеленых глазах, сфокусированных на рваной ране.

В какой-то момент Томас, не выдержав боли, обмяк, закатив глаза. Держащий ноги Дайерс испуганно дернулся, решив, что парень испустил дух. Я тоже напрягся, стиснув челюсти. Но девчонка даже не пискнула. Она хладнокровно приложила два окровавленных пальца к шее несчастного, на секунду замерла, убеждаясь, что сердце бьется, и коротко бросила:

— Дышит. Так даже лучше. Не мешайте.

И продолжила шить.

В моей голове кружился ураган из вопросов. Я видел герцогиню Торн раньше. Пару раз в городе, издалека. Это точно была она — те же золотистые волосы, те же черты лица. Ошибки быть не могло. Но ее поведение, эта стальная сила духа, командный тон и специфические знания... Чему, дьявол их подери, учат этих благородных девиц за высокими стенами их замков?

Наконец она завязала последний узел и отсекла нить. Осторожно, почти нежно обмыла края зашитой раны чистой тканью с крепким алкоголем и наложила сухую повязку.

— Перенесите его на кровать, — скомандовала она, тяжело опираясь руками о стол. — Только очень аккуратно, чтобы не разошлись швы.

Убедившись, что мы бережно переложили обмякшего Томаса, она отошла к лохани, чтобы отмыть ладони от засохшей крови. В этот момент мать парня, до сих пор застывшая изваянием в углу, бросилась к сыну. Она дрожащей рукой погладила его бледную, но уже не искаженную болью щеку, а затем повернулась к нашей спасительнице.

— Благородная леди... — голос женщины дрожал. Она сделала робкий шаг к лохани. — Какие у него шансы? Он... он выживет?

Кассия вытерла влажные руки о кусок чистой ткани и устало, но очень тепло улыбнулась. Эта улыбка преобразила ее так сильно, что я на секунду сбился с мысли.

— Жизненно важные органы не задеты, — мягко произнесла она, глядя на мать. — Я стянула края и остановила внутреннее кровотечение. Теперь всё зависит от самого Томаса, но шансы у него очень неплохие. Организм молодой, должен справиться. Позже я приду, чтобы проверить швы и сменить повязку. А пока... было бы неплохо найти что-то, что унимает боль и жар. Когда он придет в себя, ему будет очень худо.

— У Мары! У Мары полно нужных трав! — встрепенулась мать, с надеждой глядя на дверь.

— Я сейчас мигом сбегаю, принесу лучший отвар! — тут же подскочила Тильда и стремительно выскочила из хижины.

— Главное правило, — голос Кассии вновь стал строгим, словно генеральский приказ. — Ему нельзя двигаться. Вообще. Даже переворачиваться с осторожностью. Ни в коем случае не позволяйте ему вставать с кровати, иначе нити прорежут мышцы, и мы вернемся к началу. Вы поняли?

Лиора, мать Томаса, закивала так энергично, что из ее глаз брызнули слезы. Она подалась вперед и, не удержавшись, схватила герцогиню за руки своими огрубевшими, дрожащими ладонями.

— Боги послали вас в наш лагерь, миледи. Вы подарили моему мальчику жизнь. Спасибо вам...